Биографический листок. Выпуск БЗ-02  [01мар04]
СЕРБСКИЙ ПЕРИОД.
Отрывок из автобиографии
А. А. Заварина (Сан-Франциско)

«Россия всегда жила в моей душе.
Был ли я еще дошкольным мальчиком, или в сербской школе,
в рабочих лагерях в Германии, под бомбардировками в Берлине,
или в тюрьме в Загребе, в Хорватии, в беженских ли лагерях,
или на Корейском фронте в американской армии, в военном лазарете,
или в Берклейском университете, читал ли я научный доклад в Вашингтоне,
или отдыхал около Тихого океана в Мексике —
Россия всегда была со мной».
А.А.Заварин

Этот отрывок был опубликован В.И.Косиком в журнале «Славянский альманах», 2002 г., с 504. Институт славяноведения. Российская Академия Наук. Косик Виктор Иванович -- д-р ист. наук, ведущий научный сотрудник Института и сотрудник Свято-Тихоновского Института.

______

Вступление И.В.Косика (Москва). О русской эмиграции написано много. Здесь и сами мемуары известных личностей и научные труды, посвященные ее «миссии» — отсутствует только повседневность, то, что определяет жизнь самого человека. Если говорить кратко: есть герой, но нет обывателя, нет среды. Мы уже много знаем о политических организациях и пристрастиях русской эмиграции, гораздо больше — о русской культуре, ее деятелях в странах русского рассеяния. Есть некоторое представление об условиях жизни в эмиграции. Имеются многочисленные свидетельства о вкладе русских беженцев в культуру, науку, просвещение, экономику, военное дело тех стран, где они оседали. Но, повторяю, каждый из авторов в определенной степени, но все же стремится к некоей героизации личности, своей, если речь идет о мемуарах, другой, которая находится в центре научного исследования.

Предлагаемые воспоминаний имеют иной характер. Их автор Алексей Алексеевич Заварин в своем предисловии писал о себе, что он «никогда не был героем, а всегда оставался этим серым обывателем, всегда был этой маленькой незначительной пылинкой в бушующем море». Он «научился любить людей, простых, голодных, бесправных, это человеческое быдло, часто презираемое, но зато лишенное всякой гордости и готовое разделить с вами последнюю корку хлеба».

Именно мир обывателя, которому посвятил в свое время немало проникновенных строк В. В. Розанов, переживания, впечатления маленького человека — все это и находится в центре безискусного повествования А. А. Заварина, одного из обитателей по его точному определению «эмигрантского архипелага».

С его рукописью, выдержки из которой печатаются здесь, меня познакомил русский человек из Сан-Франциско Александр Николаевич Мирошниченко, получивший от ее автора любезное согласие на публикацию некоторых страниц текста.

Несколько слов об Алексее Алексеевиче Заварине. Он родился в 1926 г. в г. Сомборе в русской семье. Достаточно упомянуть, что его мама была правнучной актера Михаила Семеновича Щепкина.. В его роду были и эстляндец фон Фрейман, защищавший честь России на Бородино. Свое детство и отрочество, юность автор провел в Королевстве Югославия, в основном в Нише, где обосновалась семья. Потом были другие страны — Германия, США, откуда он ушел на Корейский фронт. Работа инженером.Различные житейские заботы и мелочи. Завершу свое краткое вступление его же словами: «Как пойдет жизнь дальше — покрыто мраком неизвестности. С каждым годом я делаюся на год старше. Но с каждым годом, мне кажется, я все больше срастаюся с Россией, ее все лучше понимаю и все крепче люблю. И Россия меня тянет к себе все крепче и крепче». Эта ностальгия, — где открыто, где потаенно — присутствует на всех страницах его примечательной по своей любви к России книги без героев.

В. И. Косик (Москва)

...В первый год в городе Ниш мы обосновались, познакомились с местной русской колонией и приобрели более близких знакомых и друзей. Вся наша частная жизнь проходила, главным образом, среди русских. В городе было две русских библиотеки, были русские врачи, русские священники и в соборе пел русский казачий хор... У нас с братом появились друзья среди русских мальчиков нашего возраста. Были организации русских скаутов и русских соколов. Были и другие русские организации, названия которых я теперь не помню. Каждый год колония устраивала на Рождество общую елку для детей... Вспоминается также, как детский хор пел : «А ступенька да ступенька, будет лесенка, // А словечко да словечко, будет песенка...»

Потом все дети брались за руки и водили хоровод. Приходили и калмыцкие дети из калмыцкой колонии. Иногда приезжал и сербский владыка Досифей, большой друг русских. Он раздавал детям нательные крестики. Дети получали угощение и подарки, обыкновенно русские книжки. Владыка Досифей закончил свою жизнь мучеником. Его за время второй мировой войны замучили до смерти хорватские усташи. Можно только сказать: «Святый мучениче, Досифее, моли Бога о нас !»...

Говоря об отношении русских к Сербской Церкви, должен сказать, что за все время проживания в Югославии я ничего не знал о существовании Русской Зарубежной Церкви. Крестили меня и брата сербские священники. Все русское духовенство в Югославии подчинялось сербскому Патриарху Варнаве. В городе Нише старшим священником был сербский протоиерей Павле. По канонам Православной Церкви, в стране, где есть уже Православная Церковь, не может быть другая Православная церковь. О существовании Русской зарубежной церкви я узнал гораздо позже, в 1946 году, после второй мировой войны, будучи в Германии, в русском беженском лагере... В школе я все-таки выделялся из-за моего русского происхождения. Другие дети меня не называли по имени - "Алексей", а всегда звали по национальности - "Русский". Я никогда не отрекался от своей русской национальности, но такое отношение меня как-то лишало индивидуальности как человека. Наш учитель преподавал все предметы кроме Закона Божьего. Закон Божий, преподавал сербский священник. Был это еще совсем молодой священник, наверноее недавно окончивший богословский факультет. Отношение к ученикам у него было иное, чем у других учителей. Он никого не бил, не ругал и не наказывал. Но порядка у него было всегда гораздо больше, и все дети слушали его с большим вниманием. Он относился к детям больше с любовью, с вниманием и уважением. С ним не было противостояния - мы и учитель. А скорее мы все были своими. Не было чувства насилия, он скорее был наш защитник. Он был один из нового поколения образованных сербских священников. Жалко, что тогда было еще мало таких новых учителей. Вообще у меня осталось большое уважение и любовь к Сербской Церкви, Церкви Святого Саввы...

Но были в школе и неприятные моменты. Я был в классе единственным русским, и ко мне ребята иногда приставали и надо мной издевались. Но у меня в основной школе была защита. Это были цыгане. В Нише было много оседлых цыган... Цыгане хорошо относились к русским, наверное потому, что когда русские брали цыган на работу. то относились к ним с уважением, по-человечески. В школе цыгане учились плохо, всегда повторяли классы и поэтому многие из них были старше остальных учеников. Так у нас в классе был здоровенный цыганский парень, Драги Романович. Если он замечал, что ко мне ребята приставали, то он молча подходил, драл их за уши, потом давал им пощечины и молча уходил. Он мне так и сказал, что, если кто-либо будет меня обижать, то надо только ему сказать. Почему он так поступал, я не знаю. От этого ему не было никакой личной выгоды...

Когда я был во втором классе, девятого октября 1934 года произошла трагедия для сербского народа. Во Франции, в городе Марселе, был убит сербский король, король Югославии, Александр Карагеоргиевич. Это была большая потеря для сербов, так же, как и для русских. Король Александр воспитывался в России и был большим другом русских. Это был король, который был по настоящему любим всем народом, настоящий вождь сербского народа. Я в этот день утром пошел в школу. Тогда наш класс вела учительница Александра Попович, жена нашего первого учителя. Она вошла в класс, заливаясь слезами, и только могла произнести: "Убили су Краля", т. е. «убили короля». После этого все ученики пошли домой. Когда я пришел домой, то около калитки застал бабушку, которая тоже вся в слезах вывешивала над калиткой черный флаг... У нас дома все плакали, как будто умер кто-то из своих. На всех домах города были выставлены черные флаги. Женщины надевали траур, у мужчин на рукавах были черные ленты. Народ плакал. К вечеру все фонари в городе были покрыты черной материей. Все газеты выходили с черным околышем. Вся Сербия оплакивала своего короля... Смотря на теперешний мир, думается, как мало среди мировых правителей осталось людей и как много людишек. Лукавых, жадных и фальшивых политиков. Я привожу первый и последний куплеты тогдашнего югославского гимна, т. е. сербского национального гимна:

Боже правде, Ти што спасе, од пропасти досад нас,
Чуй и отсад наше гласе, и от сад нам буди спас.

Мочном руком штити, брани, нашег краля и наш род,
Александра Боже спаси, моли Ти се сав народ.

Попробую перевести на русский язык.

Боже праведный, Ты, который спасал нас доныне от погибели,
Услыши и ныне наши голоса, и ныне будь нашим спасением.

Мощной рукою защити, сохрани нашего короля и наш род,
Боже спаси Александра, Тебе молится весь народ.

Где в мире можно еще услышать национальный гимн с такими словами?..

Теперь я опишу свои воспоминания о русской колонии в городе Нише, и о людях, которые мне особенно запомнились. Город Ниш насчитывал тогда между тридцатью и сорока тысячами жителей. Русских семейств, я думаю, было несколько сот. Русские жили, как и всюду, двойной жизнью - своей внутренней русской и внешней сербской. История русской белой эмиграции уже хорошо документирована. Мы были частью этой эмиграции. Но одна принадлежность к ней не дает полную характеристику ни отдельных лиц, ни целых семейств, принадлежащих к ней. По моим наблюдениям, помимо ее резко антибольшевистских политических взглядов, она объединяла весьма разнообразных по своему происхождению и духовному наследству людей...

Однажды в наш город пришел кинофильм «Россия». Этот фильм был, кажется, снят русскими эмигрантами. Его показывали в местном кино, и местные школы водили учеников его смотреть. Там показывали сцены из русской революции и первые годы советской власти. Это был документальный фильм против большевиков. Не знаю, как были засняты и доставлены все фильмы. Правда, тогда в Россию еще проникали агенты внутренней линии, т. е. разведки, организации русской белой армии за границей - РОВС... За всю мою жизнь в Югославии я видел только один кинофильм из России. Было это, когда я учился в гимназии. Этот фильм был "Минин и Пожарский". На меня этот фильм произвел большое впечатление. Было странно слушать, как на экране говорили по-русски. Русские эмигранты в разных странах мира различались по своему происхождению. Так в Югославии осели главным образом военные, т. е. остатки белой армии юга России. Центр югославской эмиграции был в Белграде, столице Югославии. Мы в городе Нише были провинцией. Но и у нас была довольно крепкая и хорошо организованная колония. Среди русских у нас было много знакомых и к нам часто заходили. В городе жила одна женщина со своим приемным сыном, Рудановская. Была она уже немолодая. В городе также жил ее брат, художник Рудановский со своей женой и приемной дочерью Таней. Все они, как и наши, жили некоторое время в палатках, в лагере, на греческом острове Лемнос. Туда они попали после эвакуации из Новороссийска. Люди, попавшие на Лемнос, были уже весьма ослаблены всякими болезнями и недоеданием во время своего бегства из России. Эта ослабленность особенно сказалась по их прибытии на остров. Люди умирали как мухи. Сыпняк, скарлатина, туберкулез, менингит и другие болезни косили людей. Все время кого-то хоронили. Умирали и старики, и молодые, и дети. Часто умирали родители, а маленькие, совсем грудные дети оставались одни. Их часто усыновляли. Так Рудановский с женой взяли девочку, а его сестра взяла мальчика. Я помню как однажды Рудановская, сестра художника, зашла к нам в гости. Было мне тогда шесть или семь лет. Мы с братом ее немного побаивались. Ее считали немного странной, и ее лице было изуродовано шрамами. Во время революции ее сильно били, так что на ее лице остались шрамы в виде полосок... Это была моя единственная с ней встреча, но я после много слыхал о ней и об ее приемном сыне. Она жила только воспоминаниями о России, святой Руси. Своему приемному сыну она внушила идею, что его миссия в жизни - спасти Россию. Она его так и воспитывала. Не знаю, как они жили, и чем они жили, и где учился ее приемный сын, но из него получился, собственно, юродивый. Он, видно, стал верить в свою миссию. Я его иногда видел в городе. Он уже был молодым парнем. Раз я его видел, как он шел с каким-то мешком на спине, одетый в очень поношенную, старую одежду. Другой раз я его видел, как он продавал вечернюю газету «Правда». Другие газетчики, когда продавали газеты, то кричали на всю улицу, а он как-то медленно, высоким голоском, едва выговаривал: "Ево правда, ево правда" т. е. "Вот правда, вот правда». Его часто окружала шайка мальчишек, уличных хулиганов. Они над ним издевались, шумели, хватали и разбрасывали его газеты. У нас дома его называли «Орлеанский мужик». Позже, уже во время немецкой оккупации, и после начала войны Германии с СССР, мне про них рассказали такой случай. По-видимому, она или они оба пришли к заключению, что пришло время начать спасение России. По-видимому, какой-то план или идея у них была, но он, как носитель миссии, должен был играть главную роль. Они попросили аудиенцию у местного немецкого коменданта города, и он почему-то согласился их принять. И вот они пришли к коменданту со своей идеей спасения России. Комендант, конечно, не знал ни русского, ни сербского языка, так что разговор должен был быть через переводчика. (Историю о бегстве из России и жизни на острове Лемнос я беру из воспоминаний тети Иры, записи которых хранятся у меня). Они вошли к коменданту и наступила тишина. Орлеанский мужик стоял и молчал, а комендант ждал. Тогда Рудановская накинулась на сына: «Ну говори, говори»! Дело кончилось абсолютным конфузом в духе Достоевского. Их выпроводили. Комендант, кажется не рассердился, но сказал, чтоб больше к нему таких не приводили... Это один из примеров характерного чудачества, которое часто проявлялось среди русских эмигрантов. Может быть, это было последствием потрясений революции, бегства и потери Родины. Может это характерно для русского человека. Высокие идеи и чувства делают его человеком "не от мира сего", а может быть и то, и другое. Какова была их дальнейшая судьба, я не знаю. Помнится мне тоже один русский человек, который жил в нашем городе. Имени и фамилии его я не знаю, так как мы не были лично с ним знакомы. Он был инвалид, т. е. хромал на одну ногу. Одна ступня этой ноги стояла не прямо, а была всегда повернута в сторону. Не знаю, было ли это врожденным дефектом или результатом ранения. Хотя он хромал, но ходил он всегда очень быстро, так что его прозвали "Шанхайский экспресс". Может быть по работе он что-нибудь разносил и ему приходилось спешить. За ним часто неслась шайка уличных мальчишек, местных хулиганов, с криком "Кальега! Кальега!". Так местные мальчишки переделали русское слово "калека". Не знаю, кем он был в России, но это мне запомнилось, как грустная судьба русского инвалида за границей. Но и мне тоже приходилось терпеть насмешки и издевательства. Когда я шел по городу, то часто кричали вслед "Рус - купус", что значит "Русский - капуста". Это, собственно, ничего не значило, просто набор слов, но так дразнили русских. Случалось это, правда, не всегда, но было неприятно ходить и ожидать, что на вас начнут так кричать. Поэтому я вообще не любил один ходить по городу. К нам часто заходил один уже пожилой человек, родом из Курской губернии. Фамилии его не помню. Поскольку мы тоже со стороны матери родом из Курской губернии, то мы оказались земляками. Был он довольно полный, с большой седой бородой. Работал он в местной сербской городской библиотеке. В России он был помещиком, и там у него была семья. О судьбе его семьи я ничего не знаю. Он приходил, пил чай и часто долго беседовал с бабушкой. Я и брат обыкновенно не присутствовали, а занимались своими делами, о чем я теперь очень сожалею. Можно бы было услышать очень много интересного о жизни старой России. Был он очень живым и остроумным. Если мы встречались на улице, то он разводил руками, как будто хотел всех обнять и приветствовал нас словами: "Курский фронт!" К нему бежали дети, но над ним не издевались. Они к нему подходили, и он каждого целовал в голову. Дети его звали, деда Рус, что значит дедушка русский. Между собой мы тоже его так называли. Он писал книгу "О братстве русского, сербского, и черногорского народов". Это была книга о разных параллельных исторических событиях в истории этих народов. Первый том был уже опубликован, и он работал над вторым. Принадлежал он к категории русских эмигрантов, которых называли «зубрами». Возможно, что это название употреблялось и в России. Это были люди, очень глубоко привязанные к духовному наследству России. Я думаю, что они были очень близкими к славянофилам... По моим личным впечатлениям того времени, идея монархии не была доминирующим мировоззрением эмиграции. Скорее доминировала некая "белая идея" национальной России. В каждом русском общественном месте всегда висел портрет Государя Николая II-го, но Романовы были как-то вне русской политической мысли за границей. Демократия тоже не была популярной. Большинство скорее мечтало о некоем вожде, вроде Александра Невского. Может быть, я ошибался, но это было мое впечатление. Тяжела была доля многих русских эмигрантов, но главное было не в материальном положении. Многие жили, правда, бедно, но со временем устраивались лучше, и жить было можно. Но исчезли любимые усадьбы, липовые аллеи, свои родовые дома. Ушли знакомые места. Исчезли родные и близкие. С некоторыми просто потерялись связи, а других взяла к себе, "мать сыра земля". Ушла в небытие старая Россия.

Однажды, когда приехал дядя Вадя, Вадим Александрович Щепкин, мы сидели все вместе, и наши вспоминали свою жизнь в России. Шел живой разговор. Потом все как-то разом замолчали и сидели в раздумье. И дядя как-то тихо и медленно сказал, именно не продекламировал, а просто сказал: И сколько нет теперь в живых, Тогда веселых, молодых. И это как-то определило наше настроение. Гораздо позже, уже в Америке после смерти мамы, я нашел в маминой тетради, ее стихотворение. Не знаю, когда оно было написано :

Когда сердце устанет от напрасной печали,
Когда душу отравит горький яд сожаленья,
Когда звезды померкли, струны все отзвучали,
Все мы ищем, все жаждем хоть минуту забвенья.

Никому нет упрека, никому осужденья,
Наша юность промчалась в годы зла и насилья.
Нам в былом нет отрады, впереди утешенья;
Всех нас жизнь обманула, оборвала нам крылья.

Так бредем мы устало, и ничто нам не светит,
По горам и по долам, чрез болота и реки,
Пока всадник суровый на пути нас не встретит
И в холодном объятье даст забвенье навеки.

... Однажды летом мы все шли на речку и проходили по этому лугу. Я отстал позади, а впереди передо мной, опираясь на палочку, шла бабушка. Вдруг бабушка остановилась, стала что-то кричать и звать меня. Я подбежал к бабушке. Бабушка стояла, улыбалась, и с радостью кричала: «Полынь! Полынь!» В руке она держала какое-то растенье. Оказывается, она нашла былинку полыни. В наших местах полынь не росла, и я в первый раз увидел полынь, да и впервые узнал о существовании такого растенья. Но для бабушки это было как некая весточка из родных краев. Привет с далекой Родины.

Гораздо позже, когда я уже жил в Америке, мне опять вспомнилось это событие, когда я прочитал стихи Анны Ахматовой, где был такой куплет :

Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

Стихи правдивые, но в данном случае получилось иначе. Эта былинка полыни принесла бабушке чувство радости, чувство утешения. Я потом думал, как попала эта одинокая былинка полыни в южную Сербию? Может быть, птицы занесли семя полыни или цыгане-кочевники, случайно привезли это семечко из Бесарабии в своих телегах. Былинка полыни, тоже изгнанница, росла одинокая, среди травы чужой.

...Гимназию мы с братом не любили не меньше, чем основную школу. Как и в основной школе в гимназии царствовал террор. Били там не меньше, чем в основной школе. Главная разница была, что все предметы преподавали разные преподаватели. У начинающих преподавателей было звание суплента, а более старшим давали звание профессора. По моему мнению, многие преподаватели подавали ученикам плохой пример. Так было принято учеников ругать и всячески унижать. Ругали учеников скотами и джукелами, что значит «бродячие» или «беспородные собаки». Один профессор просто заявлял классу, что в мире нет ничего более подлого и низменного, чем вы - ученики. Один профессор математики, когда ученик не мог ответить, приходил в ярость и кричал на весь класс: "Меньше занимайтесь мастурбацией или меньше держитесь за свой член и тогда выучитесь математике". Звали его Небойша. Он так орал, что другие преподаватели, проходя по коридору, спрашивали: "Что там такое творится?". Им отвечал служитель: "Да там Небойша ведет свои класссные занятия"... У нас в городе, еще до меня, один ученик, кажется, из-за плохих отметок, покончил самоубийством, утопился в реке Нишаве. В парке около реки ему стоял памятник. Так вот Амброжевич, когда одному ученику поставил двойку, то добавил во всеуслышанье: "Ну, а теперь можешь идти, топиться в Нишаве. Ты думаешь, я пойду тебя спасать? Да я тебе еще помогу. Я тебя сам туда толкну"... Между прочим, преподаватели которые зверски били и издевались над учениками, в частном общении были очень часто приличными и даже милыми людьми. Просто не было правильного отношения среди учеников и преподавателей. Я иногда думал, что может быть, с такими учениками нельзя было обращаться иначе. Но почему тогда некоторые преподаватели умели наладить совсем иное отношение с классом. Так, например, с преподавателями Закона Божия, отношения были хорошие. Их уважали и слушались, и у них в классе было гораздо больше порядка, хотя они никогда никого не били и не ругали. Наш первый классный наставник, который заведовал нашим классом, священник Тихомир Ильич (по сербски будет Илич — В. К.), когда ученик себя плохо вел, велел ему сказать молитву «Отче наш». Ученик читал молитву и потом сидел тихо.

Был также учитель рисования, художник Крстич. Он очень любил свое дело и умел заинтересовать учеников. Он тоже никого не бил, и у него всегда был порядок. Были и другие преподаватели, которые вели себя с достоинством, умели заинтересовать класс, никого не били, и у них всегда было больше порядка.

В нашей гимназии учились только ученики мужского пола. Я, правда, и представить бы не мог, чтобы в наш класс можно было пустить девочек. На переменах между занятиями в классе стояла такая площадная ругань и такие выражения, что девочек не стоило и близко подпускать. Для девочек было выстроено более новое здание на том же участке, где помещалась женская гимназия. Большое место между зданиями разделили на два двора большой бетонной стеной, метра два с половиной вышины. Стена была толстая, а сверху в стену было вставлено разноцветное острое битое стекло, так чтоб никто не мог перелезть через стену. Оба двора были окружены большой железной оградой с толстыми железными прутьями. Во двор проходили через большие железные ворота... В гимназии я, так же как и в основной школе, оставался «гадким утенком» и приходилось выслушивать всякие шутки или обидные замечания по поводу моей русской национальности. Так, например, ученик, который сидел рядом со мной на парте, во время перемены уроков, вдруг во всеуслышание начинал говорить: "Я вообще считаю, что всем русским детям, как только они родятся, надо сразу перерезать горло. Да, взять и перерезать горло". На меня в классе другие ученики начинают смотреть с ехидными улыбочками и с любопытством. Никто в классе за меня не заступился. Я сижу один, молчу и стараюсь не смотреть по сторонам. Приходилось терпеть.

Конечно, это была всего лишь забава, хулиганство, но «гадкому утенку» от этого было не легче.

Преподаватель французского языка, по прозвищу Фуйта, меня спрашивал: "Французский не учишь, сербский не знаешь, русский забудешь, так что когда вернешься в матушку-Россию, на каком языке будешь говорить?" Весь класс смеется и смотрит на меня. Конечно, это шутка. Ничего страшного нет. Но все-таки, это как-то меня выделяло. В душе слагалось чувство, что мы здесь чужие.

Все эти отношения, конечно, не были русофобией. К русским как нации, сербы относились хорошо. Русских называли «брача Руси», т. е. «братья русские», а Россию – «майка Русия», т. е. «мать Россия». Вообще, у сербов было большое сознание общеславянского происхождения. Но все же приходилось себя чувствовать чужим. Может быть близким, даже любимым гостем, но все же чужим.

Конечно, я с братом, будучи гражданами Югославии, не думали и не хотели менять свою русскую национальность. Да вообще, возможно ли менять национальность? Каким Вы родились - таким Вы родились. Национальность это Ваше качество, Ваше наследство на всю жизнь...

Время шло. Промчались 1936, 1937 и 1938 годы. Переход из отрочества в юность. Годы для меня были довольно однообразными: радостные летние каникулы и праздники, любимая семья и наш милый уголок малой Родины, наш дом, хотя и сам дом был не наш. И нелюбимая гимназия и чужой внешний мир...

По натуре я был мечтателем и любил предаваться разным мечтаниям и воображениям. У нас был большой атлас, и я часто сидел перед картой России и думал, как бы я увеличил границы России. Одно время я думал присоединить к России Индию и Китай. Потом я сообразил, что большинство населения такого государства будут нерусские, и переменил свои планы. Я решил присоединить к России Финляндию, Эстонию, Латвию, Литву, восточную часть Польши, Карпато-Россию, Бесарабию (Молдову) и южный Сахалин, который был тогда у Японии. Я также думал о присоединении Монголии и Маньджурии. Потом я решил, что России нужен выход на Индийский океан и долго рассматривал карту Азии. В конце концов, я решил покорить Афганистан и пробиться к Индийскому океану через британский Белуджистан. У меня уже был план, чтобы поднять восстание против Англии среди жителей Белуджистана и тогда ввести русские войска. Так что планы были довольно амбициозные... На карманные деньги, что нам давали, я покупал игрушечных солдатиков и на дворе их расставлял. Была у меня и деревянная крепость, батарея пушек, которые стреляли горохом, кажется, пара танков и большой грузовик. Один раз я накопал окопов и расставил свою армию. Тут пришел старик-почтальон, и стал смотреть на мои полки. Стоял он очень долго, все смотрел и о чем-то думал. Потом он спросил: "А где болгары?". Я, кажется, сказал, что их здесь нет, и он молча ушел. Наверное, он вспоминал свои военные годы.

Теперь, много лет спустя, когда я думаю о своих детских военных планах, то нахожу много общего с Советским Союзом. Говорят, что Советский Союз преследовал планы мирового коммунизма. Но по иронии судьбы, наши планы во многом совпадали. Может быть, лучше мне об этом молчать.

Россия всегда играла важную роль в моем самосознании. Началось это еще в самом раннем возрасте. Как появилось это чувство - мне не совсем понятно. В русскую школу я никогда не ходил. Дома у нас не было никакой систематической доктрины или конкретных политических идей. Нам читали много русских книг, и мы слушали много разговоров про Россию. Мы с братом были довольно дикими и ни в каких общественных организациях, как «Русские соколы» или «Русские скауты», не участвовали. Друзей среди русской молодежи у нас не было. Так что чувство к России было свое личное, не искусственно насажденное, а более органическое, более интимное.

Как я уже говорил, Россия всегда жила в моей душе. Был ли я еще дошкольным мальчиком, или в сербской школе, в рабочих лагерях в Германии, под бомбардировками в Берлине, или в тюрьме в Загребе, в Хорватии, в беженских ли лагерях, или на Корейском фронте в американской армии, в военном лазарете, или в Берклейском университете, читал ли я научный доклад в Вашингтоне, или отдыхал около Тихого океана в Мексике - Россия всегда была со мной... В 1939 году мне исполнилось 13 лет, и я поступил в третий класс гимназии. В этом году над Европой нависли мрачные тучи войны. Сперва захват Чехословакии, потом нападение на Польшу и объявление войны Германии со стороны Франции и Великобритании. Стало чувствоваться всеобщее напряжение. Стало пахнуть порохом. В школе сильно поднялся дух панславизма. На Германию смотрели как на врага Славян... Многие думали, что с концом Чехословацкого кризиса Германия успокоится, и войны не будет. Но кончился август, прошло лето... и тут 1-го сентября Германия напала на Польшу. Началась Вторая мировая война. Я помню речь Гитлера: "Я надеваю серую форму...".

Всех поразил договор между Германией и СССР о ненападении и о разделе Польши. Это очень подвело коммунистическую партию Югославии. В газетах засверкали фотографии Риббентропа и Молотова, подписывавших договор. Местные коммунисты повесили головы. Проходя мимо железнодорожной станции, я заметил вагоны-цистерны с буквами «СССР». Советский Союз поставлял нефть гитлеровской Германии...

Но осенью 39-го и весной 40-го война на западе как-то притихла. Газеты больше писали о войне СССР и Финляндии, которая кончилась в марте 1940 года. Газеты писали о военной неподготовленности СССР и о неудачном ведении войны. Я помню карикатуру в газете, где СССР был изображен как великан, который держится за рукоятку меча в ножнах. На втором рисунке он выхватывает меч, а вместо меча оказывается одна рукоятка...

Вообще, можно сказать, что за последние годы по Европе тогда распространились диктаторские правительства. Идеи диктатуры стали к себе привлекать все больше людей. Люди стали разочаровываться в идеях демократии. Демократия стала казаться чем-то расслабленным, неспособным и насыщенным коррупцией. Дух диктатуры стал веять над Европой. Так в Литве власть захватил диктатор Сметона. В Финляндии управлял маршал Маннергейм, бывший генерал царской России. В Латвии тоже была диктатура. В Польше, после диктатуры Пилсудского, страной управлял Риц Смигли (Рыдз-Смиглы — В. К.). Я помню, когда знакомых поляков спрашивали, как им нравится Риц Смигли, они отвечали: "Лучше Риц, чем ниц». В Венгрии управлял тоже диктатор - регент адмирал Хорти. Меня всегда удивлял вопрос: зачем стране без выхода к морю адмирал? В Румынии власть захватила фашистская партия «Железная гвардия». В Болгарии управлял король Борис или, как его звали болгары - царето Борис. В Греции властвовал генерал Метаксас. И, конечно, диктаторы - Гитлер в Германии, Муссолини в Италии, Франко в Испании и Салазар в Португалии. Но и в других странах стали появляться потенциальные диктаторы - Лаваль во Франции, и даже в Англии, был сэр Освальд Мозли (Мосли — В. К.), глава британской фашистской партии.

Я не делаю оценку всех этих течений. Я просто хочу передать те настроения, которые, как мне тогда казалось, царили в Европе.

Историю пишут победители, и они дают окраску всем происшедшим событиям. Они творят злодеев и героев, и рисуют историю по своей идеологии, своему мировоззрению и даже по своим привычкам. Сейчас в Америке, а может быть и в остальном мире, стали употреблять выражение "демонизация". Смысл этого выражения в том, что ваш противник изображается в абсолютно отрицательном виде, т. е. в виде некоего демона - олицетворения зла. Все силы пропаганды употребляются, чтобы полностью очернить вашего оппонента. Так политический противник оказывается и вором, и развратником, и массовым убийцей, и беспринципным оппортунистом и. т. д. Придумываются новые и новые эпитеты, которые возводятся в "общепризнанные" качества злодеев, и ими окрашивается ваш противник. В России, среди простого народа, я слышал выражение, где правильно подметили этот метод: "Да, он был неплохой человек, но его уже засрали".

К несчастью, как результат такого подхода - повреждается и страдает истина. Те, кто употребляют этот способ, очень часто вредят самим себе и попадают в рабство своих собственных фантазий и иллюзий. Должен сказать, что этот способ демонизации очень принят в Америке. Им пользуются политики, начиная с президентов страны, и корреспонденты, ищущие остреньких новостей для разжигания страстей народных масс ради своих эгоистических целей.

Но никакой человек не есть дьявол. И у самого страшного преступника могут быть положительные дела и мысли. И главное, вашего оппонента и противника гораздо важнее понять, чем просто очернить. Человек, который от своих страстей и эмоций теряет рассудительность, вредит самому себе.

Чувства тоже необходимы человеку. Часто, когда я начинал запутываться в своих собственных рациональных размышлениях, сердце помогало найти правильный путь. Но и здесь нужно созерцательное успокоение. Как мне сказал один русский монах: "Злоба плохой советник".

Все эти рассуждения я привел, чтобы дать, как мне кажется, более правильное понимание того настроения, которое царило в умах и сердцах многих людей того времени. Почему многие порядочные люди находили привлекательной идею диктатуры или сильной власти и отворачивались от идей либеральной, парламентарной демократии западного образца?

Многие авторитарные и диктаторские режимы возникли как результат той разрухи и беспорядка, которые царили во многих странах Европы. Наследство первой мировой войны и тот экономический кризис, который начался в Америке и разлился по всему миру, породили это положение. Конечно, более дальние причины можно искать в прошлом до бесконечности. Но реальность была та, что такой кризис существовал.

Первым ярким примером такого авторитарного, диктаторского режима стал фашистский режим в Италии во главе с Бенито Муссолини. Потом последовало укрепление во власти законно выбранного канцлера германии Адольфа Гитлера и его национал-социалистической партии. Оба государства образовали так называемый «Союз оси». Теперь оба режима рассматриваются, главным образом, с точки зрения их националистических идеологий, развязывания войны и разных зверств, особенно со стороны Германии. Но обе партии и их лидеры начали свою деятельность с социальных реформ. Их план социальных реформ очень содействовал их приходу к власти. В сфере социальных, экономических и внутренних реформ они добились очень быстро значительных успехов. В странах, где царили беспорядок, безработица, инфляция, вечная борьба партий и коррупция, был очень быстро восстановлен порядок.

Главные жестокости этих режимов были совершены во время войны. Правда, многие политические свободы были ограничены. Но многие люди предпочитают променять свое право каждые два или четыре года бросать в коробку в выборном участке свой голос за того или другого кандидата на постоянную работы, медицинское обеспечение и приличную квартиру. Либерал-интеллектуал-романтик, требуя, прежде всего, свои политические права и политические свободы, не понимает человеческие потребности в бытовых свободах. Свободах иметь заработок, обеспечение и квартиру. Что касается свободы слова, то эти режимы мало вмешивались в частные разговоры. Правда, пресса и радио были под государственным контролем, но массы людей это не очень беспокоило.

В Германии очень скоро исчезла безработица. После ужасных инфляций немецкая марка, поддерживаемая промышленностью, а не золотом, быстро поднялась и стала стабильной валютой. У всех в стране было хорошее медицинское обеспечение. Все профсоюзные организации были объединены в один Рабочий фронт, и забастовок не было. Это не значило, что рабочий лишился своего представительства. При Рабочем фронте были устроены всевозможные курсы, и льготы для рабочих. Так, была организована организация "Сила через Радость", где можно было получить доступные билеты на оперу, в театры и на новые кинофильмы в дорогих кинотеатрах.

В те времена радио-приемник был дорог и не всем доступен. В Германии стали выпускать типовой приемник, «Фолькс Эмпфенгер», т. е. "народный приемник", по возможным ценам. Я думаю, что во всем мире знают машину, фольксваген. Эта машина тоже была детищем Национал-социалистической Германии... первые машины стали выпускать. Война, конечно, все приостановила. Но очень скоро после войны производство этих машин возобновилось. Я помню, как эти машины уже в 1946 году везли по железной дороге. Тогда эти машины везли западным союзникам в счет немецких военных репараций. Но очень скоро за свои качества и прочность эти машины стали известны во всем мире.

Конечно, все эти достижения и удачи не могут оправдать все злодеяния и ужасы, содеянные национал-социалистической Германией. Мне просто кажется, что никакие данные, никакие наблюдения и мысли нельзя механически выбрасывать из опыта своей жизни только на основании общепринятой точки зрения. Мне хочется нарисовать ту картину, которая царила в то время вокруг меня и попытаться объяснить настроения многих и многих людей, с которыми мне приходилось встречаться.

В данное время на Западе и, в частности, в Соединенных Штатах Америки принято считать либерально-демократический многопартийный парламентарный строй и неограниченную рыночную экономику верхом совершенства. Но эта система никогда не была испробована в глобальных масштабах. Возможна ли такая система для всего населения Земного Шара? Или эта система приведет к бесконечной борьбе за мировые рынки, загаживание воды и воздуха в отдельных странах, вечное разделение на 20% богатых стран и на 80% вечной бедноты и на господство над миром одной державы или блока держав? Возможно ли найти лучшие и более гуманные пути для соотношения земного населения? Я не верю в Рай на Земле. Но хотя я не последователь Мартина Лютера Кинга во всех его действиях, но мне нравится им сказанная фраза в шестидесятых годах, когда он боролся за равноправие черного населения и когда препятствия казались непреодолимыми: "I have a dream . . . . ". Т. е. "У меня есть мечта. . . . ".

В то время, особенно после начала войны, когда выяснились цели Германии, русский человек не мог сочувствовать ее планам, то есть порабощению России, уничтожению ее культуры и сведению русских людей на положение батраков для германской расы. Но и тогда можно было слышать среди русских людей за границей такую фразу: "Вот бы нам такого вождя!". Т. е., Германия нам то враг, но хорошо бы нам было иметь вождя, который бы нас повел по пути русской исторической России... Уже к концу 1940 года война в Европе стала сильнее чувствоваться. В магазинах стал исчезать чай, так что магазины стали продавать чай только своим постоянным покупателям и то по порциям. Цены стали расти. Динар, который всегда был стабильной валютой, обеспеченной золотым запасом, стал падать. Государство выпустило медные динары. Жить стало труднее... В начале 1941 года стало чувствоваться сильное политическое напряжение. Во главе государства стоял регент - принц Павел, двоюродный брат почившего короля Александра, а премьер-министром был Драгиша Цветкович, родом из Ниша. Принц Павел среди народа не пользовался популярностью, т. е. он не смог заменить короля Александра, которого очень любили. Принц Павел получил образование в Англии и по духу был английской ориентации. Эта западная ориентация делала его чужим и непонятным народу. Премьер Драгиша Цветкович тоже не пользовался популярностью, но по другой причине. Народ его хорошо понимал и считал просто жуликом и оппортунистом.

Германия нажимала на Югославию. Среди народа начиналось движение сопротивления. Германию считали врагом всех славянских народов. Возрастала идея панславизма. Национальные патриотические организации стали подымать свой голос. Правда, главное движение сопротивления было среди сербов и черногорцев. 14-го февраля Гитлер потребовал, чтобы Югославия присоединилась к Пакту Оси, к которому уже примкнули Венгрия, Румыния и Болгария.

4-го марта принц Павел поехал в Германию, для встречи с Гитлером. Несмотря на свои английские симпатии, после этой поездки принц Павел, по-видимому, окончательно решил, что ради сохранения Югославии необходимо присоединиться к Пакту. Этот факт доказывает, что несмотря на свою английскую ориентацию, он оставался верен Югославии. Король Александр знал своего двоюродного брата лучше, чем народ... 25-го марта Югославия подписала Пакт... Еще до подписания Пакта началось некое движение объединения народа против этого Пакта. Как знак оппозиции Пакту, люди стали носить в петлице изображение флага Югославии - синий, белой и красный флажок. Мы, как и все школьники, носили этот флажок... 27 марта, как и всегда, я пришел в гимназию и занял свое место за партой. Первый урок был по сербскому языку, который нам преподавала учительница по фамилии Грлич. Она вошла и первым делом с радостной улыбкой заявила: "Ну, теперь у нас у власти молодой король". Оказалось, что рано утром произошел государственный переворот. Принца Павла отстранили от власти и распустили все правительство. Во главе переворота был генерал Симович, глава воздушных сил Югославии. По радио выступил король Петр (как тогда думали), с обращением к народу и заявлением, что он берет власть в свои руки. Впоследствии я узнал от нашего хорошего знакомого, полковника Шебалина, что по радио выступал не король Петр, а подставной молодой поручик воздушного флота. Полковник Шебалин, бывший русский военный летчик, тогда служил в военно-воздушном флоте Югославии и был в прямом подчинении у генерала Симовича...

Как потом стало известно, Гитлер был взбешен событиями в Югославии, хотя новое правительство Югославии никогда официально не аннулировало присоединение к Пакту Оси. В самый день путча он дал приказ о скорейшем нападении на Югославию. Ситуация отложила нападение Германии на Советский Союз на целый месяц. План нападения под именем «План Барбаросса», предназначался на май месяц.

3-го апреля Югославия окончила мобилизацию... 5-го Апреля Югославия и Советский Союз подписали договор о ненападении. Югославии был нужен этот договор для моральной поддержки народа. Сербия и Черногория всегда смотрели на Россию как на защитника. Когда я проходил по улице недалеко от нашего дома, я встретил конную часть Югославской армии, которая двигалась на фронт. Я помню,как солдаты пели: "Док имамо Петра и Сталина, не боймо се Рима и Берлина", т. е. «Пока у нас Петр и Сталин, мы не боимся Рима и Берлина»...

Примечания
[П1] Этот отрывок был опубликован В.И.Косиком в журнале «Славянский альманах», 2002 г., с 504. Институт славяноведения. Российская Академия Наук. Косик Виктор Иванович -- д-р ист. наук, ведущий научный сотрудник Института и сотрудник Свято-Тихоновского Института.
[П2] Автор этого автобиографического труда, Алексей Алексеевич Заварин выражает глубокую благодарность Галине Александровне Раковой за редакцию его труда, Александру Николаевичу Мирошниченко за издание его рукописи и Виктору Ивановичу Косику за издание частей его рукописи в России.

Литература на наших эл. стр.
Предисловие к автобиографии А.А.Заварина (БЗ-01)
Страницы из воспоминаний. Отрывок из автобиографии А.А.Заварина (БЗ-03)
Русская Сербия (В.И.Косик) (ДД-59.2р)
Русская молодежь в эмиграции (В.И.Косик) (ДД-59.3р)
Русская церковь в Югославии (В.И.Косик) (ДД-59р)

 


«Биографический листок. Выпуск БЗ-02 --
Сербский период.
Отрывок из автобиографии А.А.Заварина»

Храм всех Святых в Земле Российской просиявших (АНМ),
г. Бурлингейм, штат Калифорния
Church of all Russian Saints (ANM),
744 El Camino Real, Burlingame, California 94010-5005
эл. стр.: http://www.dorogadomoj.com/
bz02ser.html,  (I-й вып.:01мар04),  01мар04
НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
НАВЕРХ