Россия в XX веке (3.4)  [15фев04] Ю. В. Изместьев

3 -- РЕВОЛЮЦИЯ
ОГЛАВЛЕНИЕ
НАЗАД
ВПЕРЕД

3.20 - ЗАХВАТ ВЛАСТИ БОЛЬШЕВИКАМИ

Октябрьское восстание большевиков не носило массового, народного характера. Когда оно началось, все петроградские заводы работали. Лишь на Балтийском заводе шло совещание, после которого была выделена группа в 235 человек в помощь восставшим, и 80 человек дал Путиловский завод. А Ленин с Троцким рассчитывали на 50.000 красногвардейцев.

Ленин хотел свергнуть Временное правительство до открытия 2-го Всероссийского съезда Советов, чтобы поставить съезд перед совершившимся фактом. Поэтому было решено в ночь с 24-го на 25-ое окружить Зимний Дворец и арестовать всех министров. Но этот план не удался. Когда большевики обратились с призывом к петроградскому гарнизону, он объявил нейтралитет. Лишь Павловский полк выслал заставы.

25-го большевики захватили почту и вокзалы, которые охранялись караулами юнкеров. С 6-ти до 7-ми часов утра к Дворцовой площади стали подходить отряды красных.

Зная о готовящемся восстании, правительство не приняло никаких мер для его подавления. За несколько дней до этого, ген. Алексеев, находившийся тогда в Петрограде, предлагал организовать офицеров для защиты Временного правительства. По его подсчетам, в Петрограде было не менее 15.000 офицеров. "Если мне разрешат", - говорил он, - "завтра же уже 5.000 из них под моей командой будут охранять Временное правительство". Но никто из власть имущих к нему не обратился.

Воззвания, призывавшего офицеров, юнкеров или войска к защите Зимнего дворца, не последовало. Когда отдельные офицеры или группы прибывших с фронта офицеров обращались к властям с выражением готовности выступить против большевиков, то получали ответ, что все меры против беспорядков приняты и, что опасности никакой нет. В итоге, фронтовые офицеры беспомощно топтались, не зная, куда приткнуться, или безнадежно махали на все рукой.

На фронте было еще достаточное количество воинских частей, которые поддержали бы правительство, но никто не побеспокоился подвести их к Петрограду. Керенский так был уверен в том, что войска его поддержат, что за несколько дней до большевистского восстания говорил: "Если бы мы не гнушались приемами царского правительства, то мы бы спровоцировали выступление большевиков" и "Я был бы готов отслужить молебен, чтобы такое выступление произошло - у меня больше сил, чем нужно. Они будут раздавлены окончательно". И лишь 24-го, в 2.20 ночи, видя, что сил у него нет, он обратился в Ставку с просьбой прислать войска. Чтобы ускорить продвижение к столице войск, он утром 25-го покинул Зимний дворец и отправился в штаб Северного фронта, передав должность главнокомандующего одному из министров (Кишкину).

К моменту, когда большевистские части повели наступление и стали занимать отдельные правительственные учреждения, Временное правительство в Петрограде осталось почти без защиты. К Зимнему дворцу, где находились министры Временного правительства, явились (большинство по своей инициативе) два с половиной военных училища, сотня уральских казаков, батарея Михайловского артиллерийского училища, человек двести ударниц женского батальона и 2 броневика, которые вскоре ушли за неимением бензина. Ушли и казаки, так как им не понравились "бабы с ружьями". Затем, якобы по приказу начальника училища (что было обманом), ушла и батарея.

Кишкин, человек штатский, организовать оборону, конечно, не мог - офицеров было мало, не было руководства. Слухи о бегстве главы правительства - Керенского, постепенная потеря веры в помощь, идущую с фронта, снижали дух защитников и многие юнкера ушли.

День прошел в ожидании, были лишь редкие выстрелы с обеих сторон. В 4-30 дня появились матросы, прибывшие из Кронштадта и Гельсингфорса (их было 2 - 3.000 человек), и тогда началось окружение дворца.

В 6:30 большевики предъявили ультиматум, дав на размышление 20 минут. В случае его неприятия они грозили начать артиллерийский обстрел из Петропавловской крепости и с крейсера "Аврора", который вошел в Неву. Правительство не приняло ультиматума.

Около 9-ти час. вечера раздался холостой выстрел из Петропавловской крепости, и начался штурм дворца. Юнкера открыли огонь, красные отошли. В это время прошел слух, что большевики захватили ген. Алексеева. Женщины - ударницы решили его выручить. Никто не смог удержать их от этого безумного шага. Женщины бросились под огонь винтовок и пулеметов. Через некоторое время пришло известие, что их вылазка закончилась их гибелью.

В 11 часов вечера начался артиллерийский обстрел дворца из Петропавловской крепости. К счастью, из 35 снарядов попали только два, и то лишь в карниз дворца. "Аврора" не смогла стрелять, - не могли найти артиллеристов, а потом выяснилось, что с занимаемой позиции обстреливать дворец невозможно.

Юнкера не знали расположения дворца, терялись в его бесчисленных комнатах, залах, коридорах и постоянно теряли связь между собой. К тому же оказалось, что они, не зная о существовании дверей, выходящих на Зимнюю канавку, не заперли их и не поставили там охранения. Через эти двери во дворец стали проникать матросы, солдаты, рабочие, красногвардейцы и просто любопытные. В конце концов создалось положение, при котором дальнейшая защита дворца оказалась невозможной, - все перемешалось.

Правительство решило прекратить сопротивление, но не сдалось, а "подчинилось силе", было арестовано и посажено в Петропавловскую крепость. По заявлению Зиновьева, подтвержденному 10 ноября ВРК, при захвате Зимнего дворца было "несколько раненых с обеих сторон и 6 убитых среди войск ВРК" (С. Мельгунов. "Как большевики захватили власть", стр. 132).

 

3.21 - ПОХОД ГЕНЕРАЛА КРАСНОВА. ВОССТАНИЕ ЮНКЕРОВ

Когда Керенский появился в штабе Северного фронта, то Главнокомандующий ген. Черемисов отказался дать ему в помощь войска, но ген. Краснов, командовавший 3-им Конным корпусом, согласился на это.

Так как после подавления "Корниловского мятежа", 3-ий конный корпус был разбросан по сотням по всему Северному фронту, то ген. Краснову удалось собрать лишь 10 сотен слабого состава (по 70 казаков в сотне), т.е. 700 человек, что в пешем строю составляет 460 человек - при 240 коноводах. С этим отрядом он двинулся в Гатчину. 27-го она была взята без выстрела, - прибывшие из Петрограда красные войска (2 роты пехоты и отряд матросов), при появлении казаков, разбежались, а местный гарнизон сохранял нейтралитет.

Окрыленный успехом, Керенский требовал немедленного дальнейшего наступления, а ген. Краснов хотел задержаться до прибытия подкрепления. Он знал, что в Царском Селе находится 16-титысячный гарнизон, а в его отряде было лишь 600 всадников, 18 орудий, 1 броневик и 1 бронепоезд. Но Керенский настаивал и, в конце концов, Краснов согласился продолжать наступление. В 2 часа ночи отряд двинулся на Царское Село и там остановился. Время шло. Наконец Краснов решился. Два выстрела взвода конной батареи решили дело. Царское Село было взято. Но эта операция обошлась дорого, - маленький отряд ген. Краснова потонул в море нейтральных гарнизонов Гатчины и Царского Села.

Чтобы поддержать в казаках боевой дух, необходимо было единение на верхах, а его не было, и не могло быть, - слишком большая была разница в психологии и политических взглядах ген. Краснова (он был монархистом) и Керенского. К тому же и офицеры после расправы Керенского с Корниловым не питали ни симпатий, ни доверия к Керенскому. Враждебное чувство начальства не могло не передаться казакам. Оно росло по мере того, как терялась надежда на подход помощи.

Успех похода зависел от быстроты продвижения войск с фронта. Помощь шла, но очень медленно, - ее саботировали большевики-железнодорожники и телеграфисты. Но главная причина задержки заключалась в том, что приказания о продвижении войск отдавали безответственные люди, не согласуя свои распоряжения со Ставкой. Так, например, 31-го октября 17-ый драгунский полк двигался на помощь Москве. В это время командир полка получил от Керенского "весьма срочную" телеграмму, предписывающую ему двигаться на Гатчину. В результате этот полк не оказал помощи юнкерам в Москве и опоздал в Гатчину.

В то время, как юнкера дрались в Петрограде, в Царском Селе и Гатчине наступило затишье; казаки без пехоты не хотели идти дальше. Тогда ген. Краснов пустился на хитрость, сказав казакам, что операция под Пулковым является лишь рекогносцировкой. Казаки пошли в атаку, но наткнулись на стойкое сопротивление матросов и стали отходить. У казаков снаряды были на исходе, бой стал затихать. Не сдерживаемые артиллерией, матросы перешли в наступление. Ген. Краснов дал приказ отступать в Гатчину и занять оборонительные позиции.

После неудачи под Пулковым отряд ген. Краснова начал разлагаться. Красные окружали Гатчину. Но подмога с фронта шла, несмотря на все препятствия. Первый эшелон пехоты проходил Псков. Через два дня в Лугу прибыло уже 6 эшелонов. Но осажденные казаки уже никому не верили и считали себя преданными. Среди них все больше росла враждебность к Керенскому.

31-го Керенский собрал военный совет, на котором мнения разошлись. Одни считали, что борьбу нужно прекратить и прийти к соглашению путем взаимных максимальных уступок, другие настаивали на продолжении борьбы, соглашаясь на переговоры лишь для того, чтобы выиграть время.

31-го вечером из Гатчины в Царское Село выехали парламентеры. После долгих переговоров было достигнуто соглашение на следующих условиях: ни Ленин, ни Троцкий не должны входить в правительство, пока не выяснится вопрос их виновности в измене. Керенский должен быть предан суду. Казаки могут беспрепятственно возвращаться домой, на Дон.

Керенский, узнав о подписании договора, скрылся в неизвестном направлении.

Народный комиссар по морским делам, матрос Дыбенко, в своих воспоминаниях пишет: "Нужно, с одной стороны, выиграть время до подхода отряда моряков, чтобы Гатчину захватить врасплох, с другой - без промедления, до прибытия ударников, арестовать Керенского ... Для достижения своей цели, совершая стратегический ход, я решаюсь подписать договор".

* * *

Через день после захвата власти большевиками на ночном заседании Городской думы Петрограда был создан "Всероссийский Комитет Спасения Родины и Революции", в который вошли представители президиума Предпарламента, Городской думы, ЦИК'а, И.К. Совета крестьянских депутатов, фронтовой группы железнодорожников, почтово-телеграфного союза, Ц.К. соц-революционеров, меньшевиков, народных социалистов и делегатов Центрофлота, занявших отрицательную позицию к восстанию.

Первым шагом Комитета было обращение к населению; оно призывалось не признавать и не исполнять распоряжений насильников и встать на защиту Комитета. Одновременно с этим призывом к населению обратились и все входящие в Комитет организации. Однако ни одна из политических группировок (за исключением Ц.К. с.-р.) не обратилась с призывом - выступить с оружием в руках против общего врага. Была еще одна общая для всех воззваний черта - боязнь призрака контрреволюции. В обращении Ц.К. партии с.-р. говорилось о "ликующей контрреволюции", которая лишит народ "земли и воли". На объединенном заседании входящих в Комитет групп представитель с.-д. Скобелев заявил: "есть слухи, что в провинции находятся генералы (он имел ввиду ген. Каледина), которые хотят воспользоваться происходящими событиями и идти на Петроград, конечно, не для спасения революции, а в совершенно других целях и задачах. Поклянемся же, товарищи, что революция будет спасена, или мы погибнем вместе с ней".

В целях восстановления революционного порядка и предотвращения братоубийственной гражданской войны Комитет постановил вступить в переговоры с Временным правительством и Центральными Комитетами социалистических партий для ликвидации большевистской авантюры и подавления контрреволюционных попыток. Последний пункт программы Комитета гласил: "обратиться к ВРК с требованием немедленно сложить оружие, отказаться от захваченной власти и призвать шедшие за ним войска к подчинению распоряжениям Всероссийского Комитета Спасения Родины и Революции.

Помимо открытой работы, в военной комиссии Комитета велась работа конспиративная, руководимая представителями партии социал-революционеров. 28-го на совместном совещании Комитета Спасения и Ц.К. партии с.-р. был выработан следующий план восстания. Создаются два центра восстания: один в Инженерном Замке, другой на Васильевском острове. Первый захватывает Михайловский манеж со стоящими там броневиками, второй (юнкера Павловского и Владимирского военных училищ) - Петропавловскую крепость, где была связь с самокатчиками. Затем объединенными усилиями штурмуется Смольный. Ввиду приближения отряда ген. Краснова начать восстание немедленно.

29-го в 2 часа ночи был издан приказ, согласно которому каждая воинская часть должна прислать в Инженерный Замок своих представителей и арестовать комиссаров ВРК во всех частях гарнизона. В тот же день было выпущено несколько воззваний, призывающих с оружием в руках бороться с безумной авантюрой большевиков.

На призыв Комитета откликнулись лишь группа социал-революционеров и юнкера, к которым присоединились несколько десятков ударниц и офицеров.

В 4 часа утра был занят Инженерный Замок. Но в руки большевиков случайно попал боевой приказ штаба восставших, и они окружили здания большинства военных училищ до того, как вышли из них юнкера. Владимирское военное училище оказало наибольшее сопротивление и было разгромлено артиллерией. К вечеру все было кончено. На этот раз большевики учинили жестокую расправу с восставшими, их избивали, арестовывали и сажали в тюрьмы. В подавлении восстания уже принимали участие латышские стрелки, сыгравшие в русской революции исключительно важную роль.

Латышские крестьяне всегда питали враждебные чувства к прибалтийским баронам-помещикам и как к помещикам, и как к немцам. Эта враждебность особенно обострилась после 1905 г., когда карательные отряды, во главе которых стояли преимущественно прибалтийские немцы - офицеры русской армии, сурово наказывали крестьян-латышей за разорение немецких имений.

Зная ненависть латышей к немцам, русское правительство в 1915 г. сформировало из них особые латышские национальные части. Когда произошла революция и русская армия поддалась разлагающему действию немецкой пропаганды, латышские части сохранили боеспособность. Выброшенные Лениным лозунги привлекли к нему их симпатии.

В первое время после захвата Лениным власти латышские стрелки были единственными прочно организованными войсками, на которые опирались Ленин и Троцкий. Их посылали на подавления народных восстаний, на наиболее ответственные участки фронтов Гражданской войны, им поручалась охрана наиважнейших центров в стране. Кремль был всегда занят латышским гарнизоном.

Участие латышей на видных постах в Ч.К., в заградительных и карательных отрядах вызывало озлобление против них российского населения. Понимая, что в случае падения советской власти их истребят, они верой и правдой служили большевикам.

 

3.22 - ВОССТАНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ В МОСКВЕ

Задолго до захвата власти в Петрограде большевики, под руководством самого Ленина, начали подготовку восстания в Москве. Они так были уверены в победе, что даже думали захватить власть там раньше, чем в Петрограде. Но в Москве они встретили более упорное сопротивление, продолжавшееся целую неделю.

К моменту намеченного большевиками восстания оказалось, что в их распоряжении нет реальной силы. В самом большом и наиболее демократическом районе Москвы - Бутырском нашлось только 20 красноармейцев, вооруженных семью винтовками. Нужно было привлечь на свою сторону гарнизон. Поэтому, так же, как и в Петрограде, решено было выступить от имени Совета рабочих и солдатских депутатов.

25-го вечером на заседании Совета был создан "Временный орган для борьбы с контр-революцией" - Военно-революционный комитет (ВРК), в который были допущены, наряду с большевиками, меньшевики и социал-революционеры. Одновременно состоялось заседание Городской Думы, на котором был создан "Комитет общественной безопасности" - КОБ, в который вошли представители всех политических партий, включая и большевиков, а также представитель штаба военного округа. Обсудив вопрос свержения Временного правительства, КОБ поставил своей задачей охрану безопасности населения и призвал гарнизон к нейтралитету.

Комиссар Временного правительства уехал в Петроград, не оставив заместителя. Милиция оказалась неспособной поддерживать порядок, - одни давали себя разоружать, другие объявляли нейтралитет, третьи переходили на сторону восставших. Таким образом в решающий момент в Москве не оказалось гражданской власти.

Когда ВРК приступил к действиям, в его распоряжении было всего лишь 200-300 "двинцев" (взбунтовавшихся на фронте солдат, "осаженных за это в Бутырскую тюрьму) и небольшие группы красногвардейцев; но ни те, ни другие не были вооружены.

Командование красной гвардией было поручено Розенгольцу. Ему же было приказано привести, по крайней мере, 1.000 солдат с пулеметами. Вся большевистская организация была брошена в казармы для агитации.

26-го рано утром политический комиссар ВРК Ярославский (Губельман) с небольшой группой красногвардейцев явился в Кремль и потребовал, чтобы открыли арсенал. Власти не оказали противодействия, и он начал грузить оружие. В это время неожиданно на Красной площади появился отряд юнкеров Александровского военного училища, к которому присоединились две сотни казаков. Большевики закрыли ворота. Тогда юнкера с казаками окружили Кремль и начали его осаду. Красные решили, в свою очередь, окружить осаждающих, но у них для этого не нашлось войск. В результате всех усилий большевистских агитаторов лишь 193-ий пехотный полк согласился выступить. Солдаты собирались всю ночь, и на утро пришло лишь три роты, но и те оказались небоеспособными. 55-ый запасный полк ограничился посылкой разведки; 85-ый, который большевики считали своим, пришел и, простояв 2 часа под дождем, так "разложился", что пришлось его увести. В конце концов в распоряжении ВРК оказалась одна его рота.

Юнкера по собственной инициативе захватили манеж и здание Городской Думы. В Лефортово выступило Алексеевское военное училище, а в Замоскворечье - школа прапорщиков. Большевики, видя свое бессилие, решили, при посредстве меньшевиков, начать переговоры со штабом.

27-го в Александровском военном училище собрались офицерские депутаты и решили поддержать Временное правительство. Начали создаваться роты "по 100 штыков" и небольшие отряды по 7-10-15 человек. Пришло и около 200 студентов и гимназистов, которые тоже взялись за оружие.

Начальник штаба полк. Рябцев (принадлежавший к партии с.р., за два дня до выступления издавший приказ, в котором говорилось, что "никакие погромы, никакая анархия не будет допущена. Сил для этого достаточно") бездействовал. Он вел какие-то переговоры с ВРК. Возмущенная его поведением, военная молодежь потребовала его смещения. Решено было просить ген. Брусилова принять командование, но он, сославшись на болезнь, отказался.

В это время в Москве находилось около 30.000 офицеров, но ни Рябцев, ни КОБ ничего не предприняли для их привлечения. Боясь создания организованной военной силы, КОБ хотел ликвидировать восстание мирным путем. Тени ген. Корнилова он боялся больше, чем большевиков. В его воззвании к солдатам и рабочим говорилось: "...контрреволюция злобствует и мобилизируется, готовясь раздавить изнывающий в междоусобной борьбе рабочий класс..."

Тогда еще можно было, без особого труда, захватить штаб ВРК и подавить восстание, - сил у защитников было вполне достаточно, тогда как у ВРК их почти не было. Но Рябцев бездействовал. Время было упущено. Двухдневная передышка усилила ВРК, - к нему постепенно стали подходить подкрепления из пригородов.

Под давлением юнкеров Рябцев объявил в городе военное положение и предъявил ультиматум засевшим в Кремле. После их отказа сдаться юнкера начали обстрел Кремля из винтовок и пулеметов. В этот день произошло первое сражение юнкеров с "двинцами". В 10 часов вечера группа юнкеров на грузовиках и несколько конных казаков напали на артиллерийскую бригаду на Ходынке. При их появлении солдаты разбежались, и юнкера захватили два орудия (это и была вся артиллерия, которая оказалась у защитников).

28-го засевшие в Кремле решили сдаться. Но когда открылись ворота и юнкера стали входить, по ним открыли огонь. Не ожидавшие этого юнкера бросились к воротам, но, увидя подошедший броневик, развернулись и пошли в атаку. Красные сдались. В этом бою обе стороны потеряли убитыми и ранеными около ста человек.

После занятия Кремля, одна группа юнкеров и студентов (60-70 человек) заняла здание Градоначальства и стала угрожать штабу ВРК, а другая группа в 15 человек заняла Брянский вокзал. Однако сил для занятия всех стратегических пунктов, а тем более всего города и его окрестностей, не хватало. К тому же не было и общего военного руководства и поддержки со стороны КОБ, который заявил: "теперь, когда восстание подавлено, КОБ не допустит контрреволюционного движения".

А восставшие постепенно захватывали окраины города и ликвидировали изолированные очаги защитников.

От ген. Духонина пришло сообщение, что с фронта на помощь защитникам отправлена гвардейская бригада с артиллерией. Подошел к городу и 7-ой Сибирский казачий полк. Но навстречу ему ни Рябцев, ни КОБ никого не выслали, а ВРК послал своих агентов, которые уговорили казаков объявить нейтралитет.

На другой день, 29-го ВРК удалось подвести с Ходынки не только легкие полевые, но и тяжелые 6-тидюймовые орудия. На запасных путях было найдено двадцать вагонов с винтовками, которыми большевики вооружили свои отряды. Вскоре все окраины города оказались в их руках. Это дало им возможность перебросить освободившиеся войска в центр. В то время как у ВРК силы росли, у защитников они таяли, падало настроение и росло недоверие к штабу и к КОБ.

31-го сдались Алексеевское училище и школа прапорщиков. У защитников стал ощущаться недостаток снарядов и патронов. Несмотря на это они выбили красных почти со всех позиций. Недостаток патронов как-то пополняли, покупая их у солдат на базаре. Но этого было недостаточно. В последние дни им выдавали по 25 патронов на день. Склады патронов были в руках восставших.

Только тогда, когда положение защитников стало критическим, Рябцев и КОБ обратились к населению с призывом оказать сопротивление восставшим. Но было уже поздно, - почти весь город был уже в руках ВРК. Создавать отряды на занятой им территории было невозможно.

Теперь все внимание красных было сосредоточено на Кремле. Руководитель Замоскворецкого района профессор астрономии Штернберг начал обстрел Кремля из тяжелых орудий. Большевистские руководители хотели начать бомбардировку и из воздуха, но не смогли организовать летчиков. В разгар бомбардировки появился митрополит Платон и от имени заседавшего в то время в Москве Всероссийского Поместного Церковного Собора стал умолять прекратить разрушение кремлевских святынь, но его никто не послушал. К счастью, эти разрушения оказались незначительными.

Гостиницу "Метрополь", где засели юнкера, тоже начали обстреливать, сначала из полевых, а затем из тяжелых орудий. После двухчасового обстрела юнкера замолкли, а когда красная пехота пошла на приступ, они ушли.

В ночь с 1-го на 2-ое ноября на совещании в штабе Александровского училища, поднялся вопрос: "Во имя чего и кого мы боремся?" И действительно, они сражались за ту революционную демократию, которая ген. Корнилова (в их представлении - национального героя) и его сторонников, стремившихся возродить армию и спасти страну от большевизма и развала, объявила изменниками и посадила в тюрьмы.

У защитников кончились артиллерийские снаряды - пушки замолкли, патроны тоже были на исходе. Без них пробиться к приближающимся с фронта войскам было невозможно.

ВРК, с приближением правительственных войск, тоже чувствовал себя неуверенно. Обе стороны решили начать переговоры.

2-го ноября, в 5 часов вечера, был подписан договор, согласно которому последние защитники Временного правительства сложили оружие.

Так окончило свое существование правительство, о котором историк Кизеветтер сказал, что оно сделало все, чтобы выпустить власть из своих рук.

 

3.23 - БОЛЬШЕВИКИ У ВЛАСТИ

Цели и методы людей, подготовлявших Февральскую и Октябрьскую революции, были абсолютно противоположны. Первые, считая, что слабовольный, находящийся под вредным влиянием своей супруги царь не способен привести Россию к победоносному окончанию войны, хотели либо заменить его другим, более способным монархом, либо, упразднив самодержавие, взять власть в свои руки. Они были уверены, что, став во главе управления страной, сумеют устранить все недостатки существующего государственного строя и приведут Россию к победе над врагом.

Творцов "Октября" Россия не интересовала. Они стремились захватить власть для того, чтобы создать на ее территории плацдарм для мировой революции.

26-го октября Ленин, в своем воззвании заявил: "...опираясь на волю громадного большинства рабочих, солдат и крестьян, опираясь на совершившееся в Петрограде победоносное восстание рабочих и гарнизона, Съезд берет власть в свои руки". Хорошо известно, что гарнизон объявил нейтралитет, а рабочие почти не принимали участия в восстании.

2-ой Съезд принял большевистскую резолюцию, несмотря на то, что умеренные социалисты покинули зал заседания.

В тот же день были провозглашены два декрета:

  1. о мире - без аннексий и контрибуций, на основании самоопределения угнетенных наций;
  2. о земле - все помещичьи и прочие земли передаются, со всем живым и мертвым инвентарем, без выкупа, волостным земельным комитетам и советам крестьянских депутатов.

27-го был образован Совет Народных Комиссаров - Совнарком, в который не вошел ни один рабочий, ни один солдат и ни один крестьянин.

Ген. Духонину, ставшему во главе армии после бегства Керенского, был послан приказ немедленно начать переговоры о заключении мира. Когда он отказался выполнить это требование, считая, что такими вопросами должно заниматься правительство, а не армия, то был уволен со своего поста. Но ему было приказано исполнять свои обязанности до прибытия нового главнокомандующего. Начать переговоры о мире Ленин поручил самим солдатам.

20-го ноября в Ставку прибыл новый главнокомандующий прапорщик Крыленко с группой матросов. Ген. Духонин подвергся издевательствам и был убит.

22-го ноября издается указ об упразднении судебной системы и о создании новых судов: "Революционных Трибуналов" и "Народных судов", которые должны руководствоваться "социалистическим правосознаием". Затем следуют декреты:

  1. об отделении церкви от государства и об отмене изучения в школах Закона Божьего;
  2. о гражданском браке и полном равноправии женщин;
  3. о введении нового стиля1;
  4. о национализации железных дорог и монополизации внешней торговли;
  5. об аннулировании внешних займов;
  6. о правах народов России: право на самоопределение, вплоть до отделения.

29-го ноября члены партии к.-д. объявляются "врагами народа" и ставятся вне закона.

После Февральской революции администрация, как в центре, так и в провинции, подчинилась Временному правительству и продолжала свою работу. Но когда власть захватили большевики, государственные служащие (в том числе и чиновники Государственного банка) отказались с ними сотрудничать и объявили забастовку. Это поставило советское правительство в затруднительное положение. Заменить бастующих было некем, - у большевиков не было своих административных кадров. Лишь незначительная часть интеллигенции признала сов. власть. Большинство, и не только интеллигенции, но и многие из средних классов, солдат и даже рабочих отнеслось к ней с недоверием; Ленина и К° просто считали германскими агентами. Многие думали, что большевики продержатся не более 2-х - 3-х недель, и поэтому нет смысла начинать у них служить.

Постепенно большевикам удалось овладеть положением. Новые люди из рядов партии заняли руководящие административные посты. Некоторых служащих уволили, других заставили работать. Через несколько недель государственный аппарат Москвы и Петрограда оказался всецело в руках большевиков.

После Петрограда и Москвы большевики постепенно захватывали власть и в других городах. Так как большинство гарнизонов объявляло нейтралитет, а отряды Красной гвардии не представляли собою серьезной боевой силы, то новая власть начала формировать интернациональные бригады, главным образом из военнопленных немцев и венгров, а также из югославских, польских и чешских коммунистов и китайцев, многие из которых с остановкой промышленности потеряли работу и нуждались в заработке. Большую услугу светской власти оказали и латышские стрелки.

К моменту падения Временного правительства в городах существовали самые разнообразные органы местной власти: правительственные комиссары, Комитеты общественной безопасности, городские самоуправления и, наконец, большевистские Ревкомы. Иногда в одном и том же городе одновременно существовало несколько органов власти. С приходом к власти большевиков началась борьба, часто принимавшая ожесточенный и кровопролитный характер. В результате однодневного или многодневных боев власть переходила к Советам.

Деревня еще со времен Временного правительства перестала подчиняться центральной власти, теперь же она стала вполне независимой и управлялась своим сельским сходом.

Чтобы подчинить деревню своей власти, большевики бросили туда агитаторов; там, где это не помогало, они подчиняли ее силой оружия.

Вообще главным средством распространения своей власти у "народной" власти была политическая полиция. По приказу Ленина 7-го декабря 1917 г. была создана "Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем" - Ч.К., во главе которой был поставлен Феликс Дзержинский (главными его помощниками были: Петерс, Лацис, Кедров, Меньжинский, Ксенофонтов, Уншлихт и Фомин). Выступая в тот день на заседании Совнаркома, он сказал: "Не думайте, что я ищу форм революционной юстиции, юстиция нам не к лицу. У нас не должно быть долгих разговоров. И я требую одного - организации революционной расправы".

Вот эта расправа и началась с первых же дней советской власти. В то время, как в царской России с 1821 по 1906 год было казнено 997 человек, при советской власти с 1917 по 1923 год расстреляно 1,861.568 человек (Михаил Коряков. "Живая история", стр. 31.).

"Красный террор" особенно усилился после ряда покушений на большевистских вождей и расширения "Белого движения" на юге России. Жестокость, проявляемая властью, не была случайной, - террор был средством покорения народа. Сам Ленин заявил, что "диктатура пролетариата немыслима без террора и насилия".

Официально деятельность Ч.К. была направлена против "буржуазии", - "Мы не ведем войну против отдельных личностей; мы истребляем буржуазию как класс", - говорил Лацис.

Ч.К. истребляла не только активных врагов большевизма, но и потенциальных, тех, кого подозревала, что они могут стать врагами. Жертвой Ч.К. была не только "буржуазия", но и другие слои населения, включая крестьян и даже рабочих.

Одним из излюбленных методов Ч.К. был институт заложников. В случае восстания или покушения на большевистских вождей, расстрелу подлежали ни в чем не повинные люди. Применение пыток было обычным и весьма распространенным явлением.

Помимо Ч.К., нередко отдельные группы большевиков, по собственной инициативе, совершали массовые убийства. Так, в Севастополе и Одессе матросами было брошено в топку и в воду (к ногам был привязан груз) несколько тысяч офицеров и "буржуев".

Одновременно с центральными районами Советы захватили власть и в Белоруссии.

 

3.24 - ЗАХВАТ БОЛЬШЕВИКАМИ УКРАИНЫ

В дни захвата большевиками власти в Петрограде в Киеве был создан "Краевой Комитет Защиты Революции", в который вошли представители трех враждебных друг другу сил: сторонников Временного правительства, Рады и большевиков.

Комитет в своем воззвании к населению сообщал, что "на улицах Петрограда идет борьба между Временным правительством и Советом рабочих и солдатских депутатов" и что "враги революции и народной воли могут воспользоваться этой борьбой, чтобы вернуть старый царский порядок и бросить народ в неволю".

Однако в самом скором будущем этим трем силам пришлось вести борьбу не против мифической "контрреволюции", а между собой.

Командующий войсками Киевского военного округа энергичный ген. Квинтицкий, не признав Комитета, начал стягивать верные части к своему штабу. Заседавший в то время в Киеве Казачий съезд решил бороться с многовластием, взять власть в свои руки и координировать свои действия со Штабом округа.

Большевики срочно привели в боевую готовность свои силы. Ц. Рада заняла выжидательную позицию (на ее поведение оказали большое влияние бундовцы, лидер которых парикмахер Рафес был членом Рады. Впоследствии он перешел к большевикам). Атмосфера накалялась.

Первыми перешли в наступление сторонники Временного правительства.

10 ноября вечером отряд в 1.000 человек, состоявший из участников Казачьего съезда, офицеров и юнкеров, окружил большевистский Ревком. Видя, что сопротивление бессмысленно и, получив гарантию личной неприкосновенности, Комитет сдался.

Бои в разных частях города продолжались еще три дня. Активное выступление украинских частей в помощь большевикам, и выход из борьбы чехов, которых Рада уговорила сохранить нейтралитет, подорвали дух защитников города. Не получая ни от кого поддержки, видя безнадежность дальнейшей борьбы, казаки и юнкера ушли на Дон, куда перенес свои заседания Казачий съезд, пригласив туда же всех защитников города.

После выхода из борьбы приверженцев Временного правительства на Украине остались две силы: Центральная Рада и большевики, которые, учитывая обстановку и избегая открытого столкновения с Радой, направили всю свою энергию на большевизацию Украины, 12 декабря большевики были готовы к захвату власти в Киеве, но их упредили офицеры "сердюцкой дивизии". В ночь на 13-ое они арестовали Ревком во главе с Пятаковым. Остальные заговорщики были посажены в поезда и отправлены в московском направлении.

Это первое и единственное проявление силы украинцев Центральная Рада не только не использовала, но свела его к нулю, - по ее приказу арестованные большевики были освобождены, и она дала обещание в будущем уважать свободу "общественных военно-революционных организаций".

Большевики, считая, что почва для ликвидации Ц. Рады достаточно подготовлена, 17 декабря предъявили ей ультиматум, требуя не пропускать на Дон и Урал никаких воинских частей и оказывать помощь революционным войскам в их борьбе с контрреволюцией. "Если в течение 48 часов не будет получен удовлетворительный ответ, то Совнарком будет считать Ц. Раду в состоянии войны против советской власти в России и на Украине".

В ответ на ультиматум Ц. Рада заявила, что она уверена, что украинские солдаты, рабочие и крестьяне дадут надлежащий отпор Совнаркому.

Большевики военных действий не начинали, - они рассчитывали захватить Украину без войны, с помощью украинских большевиков. Для этого они созвали съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Предвидя решение Съезда, Ц. Рада решила сорвать его при помощи социал-революционной крестьянской организации "Спiлка".

После споров, перешедших в драку, в которой делегаты "Спiлки" поколотили большевиков, мандатная комиссия и президиум съезда оказались в руках "Спiлки". Тогда большевики, заявив, что этот съезд неправомочный, перенесли заседания в Харьков. Там, объединившись со Съездом раб. и солд. депутатов, они объявили, что берут в свои руки власть на Украине. Т.о., к концу декабря на Украине образовалось два правительства.

Харьковское правительство быстро захватило власть в городах. К середине января 1918 года Киев был почти окружен.

Ц. Рада тоже не бездействовала, - она занималась законодательством, венцом которого явилось провозглашение самостоятельности Украины.

Кроме обширной законодательной деятельности, Ц. Рада обратилась к народам всего мира с приглашением на "Международный съезд" для заключения мира "без аннексий и контрибуций".

На это приглашение никто не откликнулся, кроме немцев, которые сами пригласили украинскую делегацию в Брест-Литовск. Ц. Раде нужен был не только мир, но, главным образом, германская помощь для восстановления своей власти. Мир был необходим и австро-германцам, которые в то время были на краю продовольственной катастрофы. Немцы, конечно, могли просто оккупировать Украину, т.к. знали, что не встретят сопротивления, но считали, что выкачивать продовольствие им будет легче из "союзной" державы, чем из оккупированной территории. К тому же, заключая мир с Украиной, они отрывали ее от России и, согласно своему старому плану, превращали ее в свое вассальное государство.

6-го января 1918 г. украинская делегация прибыла в Брест-Литовск, где уже шли переговоры о заключении мира с представителями Советской России. 12 января немцы признали за украинской делегацией право вести переговоры самостоятельно, и в ночь с 8 на 9 февраля между Центральными Державами и "Украинской Народной республикой" был подписан мирный договор, по условиям которого украинский Секретариат (правительство) обязался поставить Центральным Державам 1 миллион тонн продуктов.

В то время, как велись эти переговоры, Центральная Рада доживала свои последние дни. Захватив большинство территории Украины, большевики в 20-х числах января повели наступление на Киев.

Для отражения наступления противника Центральная Рада смогла послать лишь отряд, состоящий из 150 добровольцев - учащейся молодежи, 100 украинских юнкеров, 300 гайдамаков и 200 галичан. Когда в Киеве местные большевики подняли восстание, то гарнизон города - 2 сотни сечевиков (галичан) и 1 конный отряд - не смог подавить восстание, и пришлось снять с фронта и вернуть в Киев гайдамаков и галичан.

После трехдневного боя Киев остался в руках Центральной Рады. Но когда 5-го февраля подошедшие к городу большевики начали артиллерийский обстрел, началась паника. На своих постах осталось только четыре министра. В ночь на 9-е февраля члены Ц.Р. и Секретариата покинули город и двинулись в направлении Житомира.

Захватив Киев, большевики учинили в нем, как и в других городах, кровавую расправу, от которой пострадали главным образом русские офицеры (около 5.000) и украинская молодежь-гайдамаки, которых расстреливали на месте.

В Киев немедленно переехало Харьковское правительство.
 
ОГЛАВЛЕНИЕ
НАЗАД
ВПЕРЕД


dr60izm34.html,  (I:й вып.:15фев04),  15фев04
НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
НАВЕРХ