Россия в XX веке (3.6)  [15фев04] Ю. В. Изместьев

3 -- РЕВОЛЮЦИЯ
ОГЛАВЛЕНИЕ
НАЗАД
ВПЕРЕД

3.33 - ТРАГИЧЕСКАЯ СУДЬБА ЦАРСКОЙ СЕМЬИ

Когда 3 марта вечером отрекшийся император прибыл в Ставку, сразу возникла мысль о необходимости для всей царской семьи временно покинуть Россию. По инициативе военного представителя Великобритании ген. Вильямса было решено поднять вопрос о переезде царской семьи в Англию. В связи с этим на другой день по просьбе Государя ген. Алексеев послал кн. Львову телеграмму, в которой просил: разрешить Государю беспрепятственный проезд в Царское Село; обеспечить там безопасное пребывание его и семьи до выздоровления детей и обеспечить им беспрепятственный проезд до Романова и Мурманска1. Через день Временное правительство прислало свое согласие на все три пункта.

4 или 5-го ген. Вильямс уведомил свое правительство относительно "возможных планов Государя отправиться в Англию". Вероятно в ответ на это король Георг прислал телеграмму следующего содержания: "События минувшей недели меня глубоко потрясли. Я искренно думаю о тебе. Остаюсь на век твоим верным и преданным другом, каким, ты знаешь, всегда был"2.

Временное правительство на своих заседаниях вопрос об отъезде царской семьи в Англию не поднимало. Но Милюков на свидании с британским послом Бьюкененом заявил, что было бы желательно получить от британского правительства предложение убежища царской семье в Англии, с тем, чтобы Государю не было разрешено покинуть Англию во время войны. Уже 10-го Бьюкенен сообщил Милюкову, что король и правительство Его Величества счастливы присоединиться к предложению Временного правительства о предоставлении Государю и его семье убежища в Англии, которым Их Величества могут пользоваться в продолжении войны.

13-го Бьюкенен узнал, что представитель Временного правительства еще не говорил с Государем об его отъезде, так как правительству нужно было сперва преодолеть сопротивление Совета. Однако в этом отношении никаких шагов правительство не предпринимало и на запросы Бъюкенена отвечало, что из-за болезни царских детей пока ничего сделать нельзя.

Керенский, взявший на себя разрешение этого вопроса, затягивал его до тех пор, пока британское правительство, под влиянием Ллойд Джорджа, не "перестало настаивать на своем приглашении".

* * *

В Ставке в ожидании посланцев правительства, которые должны были сопровождать царский поезд до Царского Села, собрались офицеры и представители солдат для прощания с Государем.

Тихим голосом, волнуясь, Государь сказал прощальное слово, пожелав собравшимся честно служить родине при новом правительстве. В его глазах блестели слезы. Раздались всхлипывания... затем рыдания. Шт.-ротмистр Муханов упал в обморок. Глубоко взволнованный обстановкой Государь, не закончив обхода, резко поклонившись, вышел.

Когда прибыли комиссары правительства, они предъявили ген. Алексееву предписание о лишении свободы бывшего императора. Ген. Алексеев доложил об этом Государю. На другой день под охраной и в сопровождении комиссаров правительства Государь выехал из Ставки. Перед своим отъездом он обратился к армии со следующим призывом: "В последний раз обращаюсь к вам, горячо любимые мною войска. После отречения моего за себя и за сына моего от престола Российского власть перешла к Временному Правительству, по почину Государственной Думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути славы и благоденствия. Да поможет Бог и вам, доблестные войска, отстоять нашу родину от злого врага. В продолжении двух с половиной лет вы несли ежечасно тяжелую боевую службу, много пролито крови, много сделано усилий, и уже близок час, когда Россия, связанная со своими доблестными союзниками одним общим стремлением к победе, сломит усилие противника. Эта небывалая война должна быть доведена до полной победы. Кто думает теперь о мире, кто желает его, - тот изменник отечества, его предает. Знаю, что каждый честный воин так мыслит. Исполняйте же ваш долг, защищайте нашу великую Родину, повинуйтесь Временному Правительству, слушайте ваших начальников, помните, что всякое ослабление порядка службы только на руку врагу. Твердо верю, что не угасла в ваших сердцах беспредельная любовь к нашей великой Родине. Да благословит вас Господь Бог, и да ведет вас к победе Святой Великомученик и Победоносец Георгий" ... Николай.

Военный министр Временного правительства Гучков запретил опубликование этого призыва.

В тот же день в Царскосельский дворец явился командующий войсками Петроградского военного округа ген. Корнилов и сказал императрице: "Ваше Величество, на меня выпала тяжелая задача объявить Вам постановление Совета министров, что Вы с этого часа считаетесь арестованной". После этого он стал успокаивать Государыню и убеждать, что семье не грозит ничего худого. Затем, собрав находившихся во дворце лиц, ген. Корнилов объявил им, что все, кто хочет остаться при царской семье, должны впредь подчиняться режиму арестованных, остальные должны немедленно покинуть дворец.

В тот же день произошла смена караула - Сводный полк был заменен Лейб-гвардии Стрелковым. На другой день в Царское Село прибыл Государь.

Ген. Корнилов, хотя и не питал особых симпатий к царской чете, но сделал все от него зависящее, чтобы облегчить ее участь. Комендантом дворца он назначил гвардии шт.-ротмистра Коцебу, а начальником царскосельского караула - глубоко преданного царской семье и оберегавшего ее до самого вывоза ее в Екатеринбург полк. Е. С. Кобылинского.

В день прибытия Государя в Царское Село Исполнительный Комитет Совета решил предпринять чрезвычайные меры к задержанию и аресту Николая Романова и к недопущению его отъезда в Англию. Местом водворения Николая Романова решено было назначить Трубецкой бастион Петропавловской крепости.

В Царское Село был послан специальный отряд с пулеметной командой во главе с соц. революционером Мстиславским. Но исполнить поручение Совета ему не удалось, - караул оказал решительный отпор, заявив, что он подчиняется только распоряжениям ген. Корнилова.

* * *

Какие причины заставили Временное правительство произвести арест царской семьи? Керенский и Львов на этот вопрос дали следующее показание: "Временное Правительство не могло не принять некоторых мер в отношении свергнутого императора. Лишение свободы прежних властителей было в тот момент психологически неизбежно. Необходимо было предохранить царя от возможных эксцессов революционного водоворота. С другой стороны, правительство обязано было расследовать тщательно и беспристрастно деятельность бывших царя и царицы, которую общественное мнение считало пагубной для национальных интересов страны".

17 марта была образована Верховная Чрезвычайная Следственная Комиссия, которой было поручено "обследовать роль Николая II и царицы по вопросу о наличии в их действиях 108 статьи Уголовного Уложения (т.е. государственной измены)".

Комиссия, члены которой были враждебно настроены по отношению к царю, и в особенности к царице, отобрала у них все документы, перерыла все дворцовые архивы, тщательно обыскала все дворцовые помещения и допросила множество свидетелей3.

В результате своей работы Комиссия доложила Керенскому, что в действиях Николая II и его супруги не нашлось состава преступления по ст. 108 Уголовного Уложения. Комиссия установила также необоснованность обвинений царя и царицы в попытках заключить сепаратный мир с врагом.

Это постановление Комиссии Временное правительство не сочло нужным обнародовать.

* * *

Установление режима в отношении узников Царскосельского дворца и его соблюдение было поручено правительством Керенскому. Поэтому он составил инструкцию, согласно которой все обитатели дворца были не только строго изолированы от внешнего мира, но были стеснены в их передвижении в самом дворце и дворцовом парке. Свидания с заключенными допускались лишь с личного разрешения Керенского. Вся переписка не только подвергалась цензуре, но и была ограничена. Так, Государю было запрещено переписываться с матерью.

В жизнь царской семьи вмешивался и Совдеп (Совет рабочих и солдатских депутатов). Он "в помощь" Кобылинскому назначил своего человека - армянина прапорщика Долгодзянца, который упорно старался стать во дворце начальником. Поведение этого глупого, грубого и нахального человека и некоторых подобных ему революционных офицеров развращало солдат. Во время прогулок царской семьи в отведенной для них части парка солдаты подсаживались к императрице, развалившись в непринужденных позах, курили и заводили непристойные для нее разговоры. По отношению к великим княжнам стали отпускать фривольные замечания.

Но не все солдаты были такими. Нередко караул (и офицеры, и солдаты) помогал узникам в работе по огороду, пилке дров и пр. Многие из них высказывали членам семьи свои симпатии, но делали это незаметно.

Помимо недружелюбного, подчас дерзкого отношения революционно настроенной части охраны, жизнь царской семьи омрачало и то, что в беде их покинули многие из наиболее близких людей, а бывший в такой милости у царской семьи дядька наследника боцман Деревенько, в первые же дни переворота проявил к нему злобу, оказался вором и примкнул к большевикам.

В то же время высокую степень благородства, любви и глубокой преданности царской семье проявили никогда не принадлежавшие к придворной среде Маргарита Хитрово и Ольга Колзакова, а также воспитатель наследника швейцарец Жильяр и преподаватель английского языка англичанин Гиббс.

В момент ареста царской семьи Гиббса не было во дворце. Потом его уже не впустили. Присоединиться к царской семье ему удалось уже в Тобольске.

Что касается Керенского, то вначале он относился к царской семье сухо официально, как судья к обвиняемым, в виновности которых он убежден. Со временем, особенно после того, как убедился, что и царь, и царица не совершили ничего плохого перед родиной, он стал относиться к ним лучше. Все же искренним с Государем он никогда не был.

* * *

11 июля Керенский сказал Государю, что ввиду близости Царского Села к неспокойной столице царская семья, вероятно, будет вывезена на юг. 28-го было получено сообщение, о котором Государь написал в своем дневнике: "нас отправляют не в Крым, а в один из дальних губернских городов, в трех или четырех днях пути на восток! Но куда именно, не говорят - даже комендант не знает. А мы все так рассчитывали на долгое пребывание в Ливадии!"

Что послужило причиной вывоза царской семьи из Царского Села в Тобольск? По словам кн. Львова: "Летом в первой половине июля правительство пришло к убеждению, что нахождение царской семьи около Петрограда стало абсолютно невозможным ... Обсуждение всех вопросов, связанных с этой необходимостью, было поручено Керенскому...". Жильяру необходимость отъезда царя Керенский объяснил так: "Временное правительство решило принять энергичные меры против большевиков; это должно было... повлечь за собой полосу смуты и вооруженного столкновения, первой жертвой которого могла сделаться царская семья".

Вероятно, не только забота о безопасности царской семьи руководила правительством. Главным мотивом ее вывоза был, несомненно, преувеличенный страх перед мерещившейся контрреволюцией. Впоследствии член правительственного триумвирата Некрасов показал, что "Временное правительство признало, что для большей изоляции бывшей царской семьи от контрреволюционных сил, а равно и эксцессов революции, лучше, чтобы бывшая царская семья находилась в более удаленном от Петрограда месте".

После июльского восстания большевиков в монархических кругах действительно начали зарождаться проекты освобождения царской семьи и реставрации. Однако дальше разговоров дело не пошло, но слухи ползли и, возможно, ускорили отправку царской семьи в более отдаленные места.

По утверждению Маркова 2-го4, пока царская семья находилась в Царском Селе, никаких планов насильственного их освобождения не возникало уже потому, что по этому вопросу имелось определенное и несомненное сведение, что Государь Император на такие действия своего соизволения не дает.

* * *

Почему царская семья была вывезена именно в Тобольск? Кн. Львов объяснил тем, что в Сибири спокойно, а в губернаторском доме удобно. Керенский заявил, что первоначально он думал вывезти царскую семью в центр России, в имение вел. кн. Михаила Александровича, но это оказалось невозможным, - просто немыслим был самый факт перевоза царя в эти места через рабоче-крестьянскую Россию. Немыслимо было увезти их и на юг. Там уже проживали некоторые из великих князей и Мария Феодоровна, и по этому поводу там уже происходили трения. В конце концов он остановился на Тобольске, так как думал, что, ввиду его отдаленности, там не будет никаких эксцессов.

Объяснение Керенского кажется немного странным; если везти царскую семью куда-либо, кроме Тобольска, через рабоче-крестьянскую Россию было немыслимо, то как же ее провезли в Тобольск? Вероятно, этот город был выбран по какой-то другой причине. Н.С. Соколов5 считает, что мотив перевоза царской семьи в Тобольск был только один: далекая, холодная Сибирь, тот край, куда некогда ссылались другие.

1-го августа в 6:10 утра с царскосельского вокзала отошли, под японскими флагами, два поезда, в которых ехали: царская семья, ее друзья, прислуга и охрана. 6-го все они прибыли в Тобольск.

Первые полтора месяца были для царской семьи лучшими из всего срока их заключения. Полк. Кобылинский местным властям не подчинялся, власть была всецело в его руках. В сравнении с царскосельской жизнью здесь было одно преимущество: семья имела возможность посещать церковь.

Население в подавляющем большинстве относилось к узникам участливо. Народ, проходя мимо дома, увидя кого-либо в окнах, снимал шапки. Многие крестили заключенных. Неизвестные лица посылали провизию. Большое участие в жизни царской семьи принимал Ивановский женский монастырь.

Царская семья жила в тесном мире одних и тех же событий. Дом, огороженный двор, да небольшой сад - вот вся территория доступная семье. Всегда одни и те же люди. Даже в церкви узники не могли иметь ни с кем общения, так как народ не допускался, когда там молилась царская семья. Дети часами сидели на балконе, смотря на тихую уличную жизнь. Наследник отмечает в своем дневнике 22 ноября: "Весь день прошел как вчера, и так же скучно". "Здесь чувство сидения взаперти гораздо сильнее, нежели в Царском", записывает в своем дневнике Государь 26-го.

В сентябре в Тобольск приехал комиссар Временного правительства Панкратов со своим помощником Никольским. Кобылинский должен был им подчиниться.

Панкратов, бывший политический преступник, просидевший 15 лет в одиночном заключении, оказался человеком умным, развитым и очень мягким. Никольский был примитивен и груб. Он плохо относился не только к членам царской семьи, но и ко всем жившим в доме. Его поведение развращало солдат охраны и вызывало у них подражание.

Началось с того, что солдаты покрыли отвратительными надписями доску качелей. Потом перестали отвечать на приветствия Государя и разрушили сооруженную царскими детьми ледяную гору. В конце декабря они потребовали, чтобы Государь снял погоны, и чтобы при домашнем богослужении присутствовал их представитель. Одной из последних придирок было переселение свиты и прислуги из соседнего дома в дом, где жила царская семья, что очень стеснило ее удобства. С тех пор все жители дома стали считаться арестованными.

Но не все солдаты относились к царской семье плохо. Со значительной частью охраны у заключенных установились добрые отношения. Когда дежурили хорошие солдаты, Государь ходил к ним в караульное помещение, разговаривал с ними, играл в шашки. С ним ходили туда и наследник, и великие княжны. Эти солдаты часто тайком приходили в кабинет Государя поговорить с ним по душам.

После большевистского переворота положение в Тобольске стало быстро ухудшаться. Власть переходила в руки солдат, состав которых менялся, - старые уходили, приходили новые, более распропагандированные большевиками.

Первой мерой советской власти было ухудшение материального положения. В Царском Селе заключенные жили на свои средства. В Тобольске они должны были получать деньги через правительство, которое об этом забыло. "Деньги уходили, а пополнений мы не получали", - вспоминает Кобылинский. - Приходилось жить в кредит. Правительство забыло даже солдат охраны и не платило им обещанных суточных (Уже в эмиграции, при допросе Соколовым, Керенский заявил, что ему об этом никто не докладывал).

10 февраля Кобылинский получил телеграмму, в которой сообщалось, что "у народа нет средств содержать царскую семью". Она должна жить на свои средства. Советская власть дает ей квартиру, отопление, освещение и солдатский паек. Пользование собственными капиталами ограничивается 600 рублями на человека.

"В последнее время мы начали получать масло, кофе, печенье к чаю и варенье от разных добрых людей, узнавших о сокращении у нас расходов по продовольствию. Как трогательно!" - записал Государь в своем дневнике.

8 конце января солдаты, считая Панкратова и Никольского чужими и бесполезными, изгнали их. Кобылинского они не тронули, но он потерял всякую возможность быть полезным царской семье и решил уйти, но по просьбе Государя остался.

9 апреля в Тобольск прибыл с отрядом в 150 красноармейцев чрезвычайный комиссар ВЦИК-а, В.В. Яковлев и предъявил Кобылинскому документ, в котором говорилось, что на него, Яковлева, возложено поручение "особой важности".

На другой день Яковлев отправился в губернаторский дом и зашел в комнату наследника, который был тяжело болен (от ушиба у него парализовались обе ноги. Он лежал в постели и очень страдал). Через день Яковлев снова посетил наследника. Видимо он хотел проверить, действительно ли Алексей Николаевич болен? Убедившись, что наследник действительно болен, Яковлев отправился на телеграф и говорил с Москвой. К Государыне и великим княжнам он не проявлял никакого интереса.

12-го утром Яковлев сказал Кобылинскому, что, по постановлению ВЦИК-а, он должен увезти из Тобольска всю царскую семью, но так как наследник болен, то он увезет одного императора. Днем он повторил это Государю. На его слова: "Я никуда не поеду", - Яковлев сказал: "Прошу этого не делать. Я должен исполнить приказание. Если вы отказываетесь ехать, то я должен воспользоваться силой, или отказаться от возложенного на меня поручения. Тогда могут прислать вместо меня другого менее гуманного человека. Вы можете быть спокойны. За Вашу жизнь я отвечаю своей головой. Если Вы не хотите ехать один, можете ехать, с кем хотите. Завтра в 4 часа мы выезжаем".

Узнав об этом, сильно волнуясь, Государыня сказала: "Я тоже еду. Без меня его опять заставят что-нибудь сделать, как раз уже заставили".

Приняв такое решение, Государыня ужасно страдала. По словам ее камердинера Волкова, в это время "... она так убивалась, как никогда не убивалась раньше. Я даже сравнить не могу ее состояние при отречении Государя с этим состоянием в Тобольске, когда она решила оставить Алексея Николаевича и ехать с Государем". Своей камер-юнгфере Тутульберг Государыня сказала: "... Это самый тяжелый для меня момент. Вы знаете, что такое для меня сын. А мне приходится выбирать между сыном и мужем. Но я решила, и надо быть твердой. Я должна оставить мальчика и разделить жизнь или смерть мужа".

Так как Яковлев сказал Государю, что ехать с ним может, кто хочет, лишь бы не брали много вещей, то было решено, что поедут: Государыня, Мария Николаевна, Долгоруков, докт. Боткин и трое слуг.

Судя по всему поведению Яковлева, он очень торопился с отъездом.

13 апреля в 3:30 утра путешественники, под охраной красноармейцев Яковлева и 8-ми стрелков тобольской охраны с двумя пулеметами, двинулись в путь.

285 верст до Тюмени проехали быстро (останавливались лишь для смены лошадей) и 14-го вечером, без промедления сев в специальный поезд, поехали в сторону Екатеринбурга. Получив по дороге сведения, что через Екатеринбург местные власти поезд не пропустят, Яковлев приказал двигаться в обратном направлении, т.е. на Омск, Не доезжая до него, на станции Куломзино поезд был остановлен сильным отрядом красноармейцев. Яковлеву было заявлено, что Екатеринбург объявил его вне закона за то, что он пытается увезти царя за границу. Яковлев на паровозе отправился в Омск, говорил там по прямому проводу с Москвой и получил приказ ехать в Екатеринбург.

Прибыв в Екатеринбург, он отправился в Совдеп. Не добившись там своей цели, он уехал в Москву. Оттуда он прислал своему телеграфисту телеграмму: "Собирайте отряд. Уезжайте. Полномочия сдал. За последствия не отвечаю".

Кем был Яковлев и какие он преследовал цели? Сибирскому следствию выяснить это не удалось. Ответить на этот вопрос можно будет только тогда, когда откроется доступ к тайным архивам советской власти.

* * *

Когда поезд с узниками пришел в Екатеринбург, кн. Долгорукий был отправлен в тюрьму, а все остальные были заключены в доме купца Ипатьева6, который стал называться "Домом особого назначения".

С этого времени судьба заключенных оказалась в руках трех видных чекистов, внушавших ужас всему населению Екатеринбурга: Голощекина, Юровского и Белобородова.

Шая Исакович Голощекин, по определению В. Бурцева, "Типичный ленинец. В прошлом он - организатор многих большевистских кружков и участник всевозможных экспроприаций. Это человек, которого кровь не остановит. Эта черта особенно заметна в его натуре: палач, жестокий, с некоторыми чертами дегенерации". На Урале с был членом областного совета и областным военным комиссаром.

Отец Якова Юровского Хайм был уголовным преступником. Яков, не окончив еврейской школы "Талматейро", поступил учеником к часовщику. В 1905 г. он уехал в Германию и там принял лютеранство. Вернувшись в Россию, открыл в Томске часовой магазин. Тут он и начал свою революционную деятельность. После "Октября" вступил в большевистскую партию и вскоре стал членом уральского областного совета и областным комиссаром юстиции.

По словам его брата Лейбы и его жены "он деспот и эксплуататор".

Александр Белобородов, по профессии конторщик, председатель Уральского областного совета. За кражу сидел в тюрьме, но был освобожден и снова занял свой пост.

* * *

С отъездом Яковлева власть над оставшимися в Тобольске номинально перешла к матросу П. Хохрякову, который все свое внимание сосредоточил на наследнике и спешил его увезти. Отряд полк. Кобылинского был распущен и заменен Особым отрядом красногвардейцев, в котором, судя по фамилиям, было 11 русских и 61 (Зен, Прус, Эгель, Табак, Рейнгольд, Штернберг, Герц, Фруль и т. п.) иностранец. Во главе этого отряда был бывший жандарм и шпион Родионов, который в доме заключенных фактически стал главным лицом. По показаниям свидетелей это был хам, грубый зверь, которому доставляло удовольствие мучить людей.

7 мая все оставшиеся в Тобольске были перевезены в Екатеринбург.

* * *

Охрана "Дома особого назначения" делилась на наружную и внутреннюю. Состав наружной сначала был случайный. Ее несли различные красноармейские отряды, постоянно менявшиеся. Внутренняя охрана была специально подобрана. Она состояла из 19-ти рабочих местной фабрики "Братьев Злоказовых". Комендантом дома был слесарь А.Д. Авдеев, его помощником - A.M. Мошкин, тоже слесарь, начальником охраны - П.С. Медведев. Эти люди не только несли охрану, они в доме были полными хозяевами и вторгались во все комнаты, занимаемые царской семьей. После приезда детей состав внешней охраны стал тоже постоянным.

Фабрика "Бр. Злоказовых" во время войны работала на оборону, ее рабочие были освобождены от военной службы. Поэтому туда стремились те, кто хотел избежать отправки на войну. После революции все они стали большевиками. Авдеев был ярким представителем этого типа рабочих - крикун, пьяница и вор.

Как только Государь, Государыня и Мария Николаевна прибыли в дом Ипатьева, их тотчас подвергли тщательному и грубому обыску и установили для них строгий, тяжелый режим. Отношение охраны к ним было крайне недоброжелательное. Прогулка по саду разрешалась только раз в день, в течение 15 - 20 минут. Когда Государь обращался к кому-нибудь из конвойных с вопросом, то либо не получал ответа, либо нарывался на грубость. В верхнем этаже, где жила царская семья, круглые сутки в трех местах стоял караул. Караульные были грубы, распоясаны, сидели с папиросами в зубах.

Обедали заключенные вместе с прислугой и комиссарами, которые находились в доме. Обед был плохой, и с ним запаздывали. Приносили его из какой-то столовой вместо часа в 3-4 часа. Ставилась на стол миска; ложек, ножей и вилок не хватало. Часто к обеду приходили красноармейцы и лезли в миску, говоря: "Ну с вас довольно".

Для царской семьи были отведены лишь 2 комнаты, было тесно. Великие княжны спали на полу, так как кроватей у них не было. Постоянно устраивалась перекличка. Когда княжны шли в уборную, охранники шли за ними.

Караульные позволяли себе всякие безобразия: около уборной писали и рисовали всякие пакости, залезали на забор перед окнами царевен, рисовали там гадости и пели непристойные песни.

Однако общение с царской семьей пробудило в пьяной душе Авдеева и у его товарищей какие-то человеческие чувства, и они постепенно стали лучше к ней относиться. Это не могло ускользнуть от внимания начальства.

В начале июля Авдеев был заменен Юровским. Его помощник Мошкин был арестован. Его место занял Никулин. Лишь Медведев был оставлен на своем посту. Несших внутреннюю охрану злоказовских рабочих начальство, видимо, тоже стало считать ненадежными, поэтому их заменили чекистами. Пятеро из них не умели говорить по-русски (Юровский говорил с ними по-немецки), один был русским. Национальность остальных четверых следствию установить не удалось. Русские рабочие-охранники называли их латышами.

С переменой начальства и охраны жизнь заключенных еще больше ухудшилась.

По показаниям Медведева, его жены и ряда других свидетелей, вечером 16 июля Юровский сказал Медведеву, что ночью царская семья будет расстреляна, и приказал ему отобрать у охраны револьверы и сдать их ему. В полночь Юровский разбудил царскую семью и до последней минуты находившихся с ней доктора Боткина, повара Харитонова, лакея Труппа и горничную Демидову и велел им спуститься в одну из комнат нижнего, полуподвального этажа. Следом за узниками в эту комнату вошли 11 человек: Юровский, Никулин, Медведев, два члена Ч.К. (одним из них был Ермаков, личность второго не установлена)7 и 6 латышей. Объявив смертный приговор, Юровский выстрелил в царя. Затем стали стрелять остальные. Когда все упали, их стали осматривать и некоторых достреливали или докалывали штыками.

Когда все было кончено, тела убитых были положены на грузовик и отвезены (под надзором Ермакова и матроса Ваганова) в район заброшенных в лесной чаще рудников. Там тела были разрублены на куски и уничтожены огнем и серной кислотой. То, что осталось, было брошено в шахту и засыпано землей.

19 июля в "Известиях" появилось следующее сообщение: "На состоявшемся 18 июля первом заседании президиума ВЦИК советов председатель Свердлов сообщает полученное по прямому проводу сообщение от областного Уральского совета о расстреле бывшего царя Николая Романова. За последние дни столице Красного Урала Екатеринбургу серьезно угрожала опасность приближения чехословацких банд. В то же время был раскрыт заговор контрреволюционеров, имевший целью вырвать из рук Советов коронованного палача. Ввиду всех этих обстоятельств президиум Уральского областного Совета постановил расстрелять Николая Романова, что и было приведено в исполнение. Жена и сын Николая Романова отправлены в надежное место. ...Президиум, обсудив все обстоятельства, заставившие Уральский областной Совет принять решение о расстреле Романова, постановил признать решение областного Совета о расстреле Романова правильным..."

Что касается монархических организаций, то никаких реальных попыток освобождения царской семьи, пока она была в Тобольске, не предпринималось. Ни в Тюмени, ни в Тобольске не было группы, готовой освободить царскую семью, а отдельные лица сделать это не могли. После переезда в Екатеринбург не только дом Ипатьева, не только весь город, но и весь район Екатеринбурга оказался под таким бдительным надзором Ч.К., что спасение царской семьи стало абсолютно невозможным.

Вся деятельность монархических организаций ограничилась посылкой царской семье денег и отправкой в Тобольск четырех офицеров, которые должны были выяснить тобольскую обстановку и установить связь с царской семьей. Они попали в сети не то советского, не то германского агента, не то просто авантюриста Соловьева. Сделать им ничего не удалось. После разных перипетий и злоключений они вернулись.

Представители монархических организаций несколько раз обращались к графу Мирбаху с просьбой помочь царской семье. Он принимал их холодно, говоря, что судьба царской семьи зависит от русского народа.

Обеспокоенный тревожными сведениями, полученными от его посла в Петрограде, датский король Христиан X обращался к Вильгельму II с предложением вмешаться в разрешение судьбы низложенного монарха и его семьи. На это Вильгельм ответил, что он, к сожалению, не видит никакой возможности чем-либо помочь в этом деле.

* * *

На другой день после екатеринбургского злодеяния в Алапаевске (недалеко от Екатеринбурга) были зверски убиты: Вел. Кн. Елизавета Феодоровна (сестра Государыни), состоявшая при ней сестра Марфо-Магдалинской общины Варвара Яковлева, Вел. Кн. Сергей Михайлович, его слуга Феодор Ремизов, князья Иоанн, Константин, и Игорь Константиновичи и князь Владимир Палей.

Все они были брошены в одну из старых шахт и засыпаны. Экспертиза установила, что смерть Вел. Кн. Сергея Михайловича наступила от огнестрельного ранения. Все остальные были брошены в шахту живыми.

Наутро власти объявили, что узники похищены "белогвардейцами".

За месяц до этого, 13 июня в окрестностях Перми были убиты: Вел. Кн. Михаил Александрович и его секретарь Джонсон. Их тела не удалось обнаружить, - видимо, они были сожжены. Большевики распространили слух, что они были похищены монархистами.

2 июня 1919 г. Вера Карнаухова, бывшая секретарша пермского областного комитета партии, на допросе показала: "Пришел как-то в наш комитет чекист Мясников, человек кровожадный, озлобленный, вряд ли нормальный. Он с кем-то разговаривал, и до меня донеслась его фраза: "Дали бы мне Николая, я бы с ним сумел расправиться, как и с Михаилом".

Впоследствии Мясников не скрывал своей роли в деле убийства Великого Князя. В своей оппозиционной брошюре, изданной в 1921 г., он писал: "... где бы я был? - в Ч.К. или более того: меня бы бежали, как некогда я бежал Михаила Романова..."

* * *

В начале 1919 г., в Петрограде, по приказу Зиновьева (Апфельбаума), были расстреляны находившиеся там в заточении Великие Князья: Николай Михайлович, Георгий Михайлович, Димитрий Константинович и Павел Александрович.

Той же участи подверглись и все (за исключением царских камердинеров Чемодурова и Волкова, бежавшего из под расстрела) перевезенные с царской семьей из Тобольска в Екатеринбург лица.

Императрица Мария Феодоровна, Великие Князья Николай Николаевич и Петр Николаевич и еще несколько членов Императорской фамилии после большевистского переворота находились в Крыму. Они остались живы только благодаря тому, что в начале 1918 г. Крым был оккупирован немцами.

* * *

Все обстоятельства екатеринбургского, алапаевского и пермского злодеяний, как и имена их организаторов и исполнителей, были установлены специальной следственной комиссией, во главе которой стоял опытный и неутомимый работник, следователь Н.А. Соколов.

Расшифровав все телеграммы, которыми обменивался председатель всемогущего в то время ВЦИК-а Яков Свердлов (Розенфельд) с организаторами убийств на местах, и тщательно изучив все обстоятельства, как предшествовавшие этим убийствам, так и последовавшие за ними, Н.А. Соколов пришел к заключению, что все эти убийства явились "продуктом одной воли, одних лиц", что "судьба царской семьи была решена не в Екатеринбурге, а в Москве, между 4 и 14 июля, когда Шая Голощекин был в Москве и жил в квартире Свердлова"; что "были и другие лица, решавшие вместе со Свердловым и Голощекиным судьбу царской семьи (которых он не знает)".

Поразительное сходство в способе совершения этих злодеяний, особенно в методе сокрытия следов преступления, убеждает в верности утверждений Н.А. Соколова8.

Благодаря помощи ген. Жанена (англичане отказали в помощи), Н.А. Соколову удалось вывезти все следственные материалы и вещественные доказательства за границу, где он продолжал порученное ему дело, допросив многочисленных свидетелей, игравших видную роль в дни русской смуты.

Полное опубликование следственного материала оказалось для Соколова невозможным, - ни одно издательство на это не соглашалось, очевидно, опасаясь неприятностей со стороны каких-то влиятельных кругов.

23 ноября 1925 г. Н.А. Соколов внезапно умер, при загадочных обстоятельствах.
 
ОГЛАВЛЕНИЕ
НАЗАД
ВПЕРЕД


dr60izm36.html,  (I:й вып.:15фев04),  15фев04
НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ
НАВЕРХ