Мамины записки. Выпуск 9  [12мая00д]

МОИ ВОСПОМИНАНИЯ.
КАК МЫ ДЕТИ С МАМОЙ ПОКИНУЛИ НАШУ РОДИНУ

Ольга Д. Мирошниченко (Шуневич)

На корабле. В 1919 г. осенью по ходатайству Императрицы Марии Федоровны англичане нас эвакуировали из Одессы на своих кораблях - семьи Добровольческой Армии. Мне было всего 5 лет, но я хорошо помню, мы уже с мамой были на корабле в маленькой каюте и вдруг дверь каюты открылась и вошел наш отец в офицерской форме. Он пришел с нами проститься и нас благословить на неизвестный далекий путь. В то время наш отец охранял Одесский порт со своими юнкерами. Большевики уже подходили к Одессе - их снаряды мы слыхали. Английский корабль с русскими беженцами отплыл в далекий путь. Сколько мы плыли, это я не помню. Где-то наш корабль останавливался - ради контроля или ради карантина.

Приезд в «Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев». Потом английский корабль с русскими беженцами приплыл в Адриатическое море и причалил в бухту Котар, которая принадлежала маленькому и бедному «Королевству Сербов, Хорватов и Словенцев» (позже названном Югославией). Англичане нас высадили на пристань. Была ночь и было на пристани плохое освещение, но я помню стояли столы с угощением и нас сербы хорошо приняли и старались нас угостить. На столах стояли бутылки с выпивкой, но между нами не было мужчин, а были только женщины - мамы с детьми. После нас сербы посадили в вагоны и повезли вглубь страны. Потом сербы нас высадили в городе Лесковац. В Лесковце сербы нас хорошо приняли и всех нас разобрали по своим домам. И мы с нашей мамой жили в Лесковце у сербов три месяца совершенно бесплатно.
     Потом наши мамы узнали, что в городе Панчево есть уже большая русская колония, при ней русская православная церковь и начальная русская школа. И мы с мамой переехали в Панчево, как и другие матери русские с детьми.
     Первые годы королевское сербское правительство выдавало русским беженцам - помощь - каждой семье каждый месяц 100 динар и эта помощь у нас называлась «размен». Но с временем эту помощь прекратили давать нам.
     В 1920 г. была большая эмиграция из России из Крыма, Сербский Король Александр I русским беженцам оказал неоценимую помощь, приняв большую русскую эмиграцию в свою небольшую, бедную страну. Его королевское правительство давало денежную помощь русским беженцам, чтобы русские люди могли бы открыть свои закрытые учебные заведения для своей молодежи. И в «Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев» были сразу основаны три русских кадетских корпуса и три института для русских девиц. В корпусах и институтах нас воспитывали в православном и национальном*) духе и большой любви к родине - России. В корпусах и институтах обращалось большое внимание на изучение Закона Божьего, русской истории и русской литературы и мы вдали от родины не только не знали ее, но изучив ее историю, литературу приняли родину в душу свою и несли всю жизнь в душе как святыню.
     Мы пережили Мировою войну и мы не растворились в чужих странах. И верность тому, что было нами получено в ранние годы в корпусах и институтах мы сохранили везде, куда бы не забросила судьба и всегда себя мы чувствовали только русскими. И таким образом мы сохранили свои русские души и это качество могли передать своим детям. И еще мы унесли из своих институтов и корпусов неоценимое сокровище, понятие о настоящей, крепкой, честной дружбе и эти дружеские нити тянутся и сейчас с юных лет до глубокой старости.

Белград. В Белграде в столице Югославии была сразу основана русская «мешана» (смешанная) гимназия и школа. В городе Панчево была сразу большая русская колония и там сразу была «Основная» русская начальная школа. В городе Панчево был открыт русский госпиталь, где весь персонал был русский. Главный доктор был там хирург Ливицкий.
     В Белграде был построен «Русский дом имени царя Николая II». В Югославии были дома для русских инвалидов. Русские эмигранты приехавшие с высшим образованием вскоре могли работать в Югославии по своей специальности; как доктора, инженеры, архитекторы и т. д. Известный русский доктор Игнатовский открыл в Белграде клинику. Хуже всего было русским офицерам и казакам не имея специальности, им приходилось браться за любую физическую работу. Но русский человек не гнушался никакой работой, когда попадал в чужую страну, не зная языка брался за любую работу.
     В 1920 г. когда прибыли русские эмигранты, то в Сербии не было достаточно своих православных пастырей - священников, то русские основали в Белграде Богословские ускоренные курсы. Многие из русских офицеров поступили на эти Богословские курсы и заочно они изучали Богословию у себя дома и потом в Белграде держали экзамены и за три года они получали аттестат Богословского курса. И у себя в приходе они временно были диаконами, а в дальнейшем их митрополит Антоний (Храповицкий) Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей рукоположил в сан священника. Каждый русский став священником сразу получал приход в сербской деревне. Вот моего мужа отец кончил богословские курсы в Белграде, держал экзамен и после был пару месяцев диаконом в приходской церкви и был рукоположен в сан священника митрополитом Антонием и сразу получил в сербском селе Сенье приход - вблизи города Чуприи.

Наша незабываемая Белая Церковь. В 1923 г. наша семья переехала из Панчево в Белую Церковь, так-как там уже был «Мариинский Донской институт» и «Крымский кадетский корпус», для нас подрастающих детей было хорошо - переехать в Белую Церковь. Город Белая Церковь небольшой, маленький, опрятный и чистый городок. Население там было смешанное: немцев пожалуй больше всего, сербы и венгры.
     Там были хорошие места для прогулки. Аллея вдоль полей с каштановыми деревьями. а за аллей большой тенистый парк (Русдольф парк), где мы любили собирать фиалки. Вблизи парка заросшая камышем река Нера, где летом мы могли купаться. Вдали были пруды, мы совершали свои прогулки вдоль их. Была всем известная «Голгофа». На горе в конце города между виноградниками стояла небольшая часовня, а на крыше часовни стояли три больших креста с распятьями; по середине крест, на нем изображен Иисус Христос, а по бокам разбойники. Впереди креста с изображением Христа стоит не высокая полочка, внизу полочки находится низкая скамеечка для нас, когда люди хотят стать на колени перед крестом и помолиться. На крыше этой площадки вокруг находится легкая решетка - заборчик и вдоль его стоит длинная скамейка. Подняться на крышу часовни легко, по бокам часовни были лестницы - это место для молитвы.
     Город Белая Церковь весь в зелени, вдоль каждой улицы растут липовые деревья, когда они цвели, то пахли сильно золотые их цветы и вид улиц был красивый. В центре города скверик тоже весь в зелени, стоят скамейки вдоль ограды. За сквериком стоял наш Институт, большое двухэтажное здание. Был еще скверик на станции, тоже в зелени. Кадетский корпус находился за городом, между двумя казармами. Впереди этих трех зданий была громадная площадь - плац, где можно было совершать кадетские парады. А в свободное время кадеты играли в футбол.
     Ввиду того, что наша мама жила в Белой Церкви, то мы могли каждое воскресенье ходить в отпуск домой на несколько часов. Моя старшая сестра Ира всегда весной приводила своих подруг к нам в отпуск. И также приходили к нам в отпуск старшие кадеты и мы большой группой ходили на прогулки на большие расстояния. И мы знали в Белой Церкви каждую улицу, каждую аллею и я помню до сих пор, незабываемый мой чистый и опрятный городок, все улицы твои я переходила, в тебе я знала каждый уголок, в тебе росла, училась и любила. И вот теперь я в далекой стороне я часто вспоминаю о тебе, об улицах твоих, о парке, об аллее и ты мне всех здешних городов милее, мой дорогой опрятный городок.
     В Белой Церкви мы молодежь не общалась с местной молодежью. Мы всегда держались своего русского круга.
     В Белой Церкви была большая русская колония со своим священником и приходом. В мое время был настоятель прихода молодой 26-ти летний монах-священник отец Иоанн (Шаховской) - был большой подвижник. Ежедневно совершал Божественные службы - литургию и всенощную, служил он вдохновенно, что эти его его службы были незабываемые. Отец Иоанн навещал больных нуждающихся, чем мог помогал всем. Над болящей девушкой - падучей болезни - он молился и болящая успокоилась по молитве отца Ионна. Прихожане отцу Иоанну приносили кое-что из пищи, но он всегда строго постился и тайком это приношение давал тайно нуждающимся.

Наш отец. Наш отец Митрофан Андреевич Шуневич кончил свое образование со своим младшим братом Константином в Петровском Полтавском кадетском корпусе. Потом они оба закончили «Константиновское Артиллерийское училище» в Полтаве. Потом наш отец получил назначение в «Киевский артиллерийский полк» в городе Киев. В дальнейшем наш отец М. А. Шуневич поехал в Одессу и там женился на Анне Викентиевне Синницкой, дочери генерала Викентия Викентиевича Синицкого, который в Санкт-Петербурге закончил «Николаевское инженерное училище» и там же женился на Анне Николаевне Радионовой, которая родилась в Санкт-Петербурге и училась и кончила «Смольный институт». На их выпускном балу присутствовал Император Александр II. Император Александр II снимался с выпускными институтками. У нашей бабушки была эта фотография с Императором Александром II, бабушка ее очень берегла и в Суботице (город в Сербии) она нам показывала эту знаменательную фотографию.
     Когда началась Первая Мировая Война в 1914 году, наш отец М. А. Шуневич и его брат Константин были на фронте. А когда наша Императорская Армия нестала, то вскоре образовалась «Добровольческая Армия» и наш отец и его брат сразу же вступили в нее. В Добровольческой Армии оба брата Шуневича сражались три года с большевиками. Отец наш был уже в чине полковника.
     В Крыму Добровольческая Армия продержалась восемь месяцев. Положение Добровольческой Армии было крайне тяжелое, единственным укреплением были окопы «Перепонского перешейка». Во главе Добровольческой Армии был генерал П. Н. Врангель. К Крыму постепенно прибывали кадетские корпуса: Владикавказский, Полтавский, Сумский и другие корпуса в одиночном порядке приходили в Крым. И генерал Врангель основал в Крыму «Крымский Кадетский Корпус» из всех прибывших корпусов в Крым. И генерал Врангель назначил директором Крымского Кадетского Корпуса - генерал-лейтинанта Владимира В. Римского-Корского, который был раньше директором в «Московском Кадетском Корпусе». Крымский Кадетский Корпус находился в городе Ялта. Крымский Кадетский Корпус эвакуировался из Ялты 1-го октября 1920 года на паровой барже «Христи», через три дня Крымский корпус прибыл в Константинополь где все кадеты были пересажены на пароход «Владимир» и прибыли в «Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев» - в Словению в местечко «Стрнище» - маленькое местечко где стояли бараки. Первые два года на чужбине Крымский корпус жил в тяжелых условиях в этих нетопленых бараках. И не полных два года. Крымский Кадетский Корпус был перемещен в Белую Церковь и началась нормальная жизнь корпуса. Многие кадеты не имея родных совершенно не покидали корпуса, толстые стены которого, отгораживали их от внешнего мира. А таких кадет, в особенности в первые годы пребывания корпуса за рубежом, было много больше чем тех, которые проводили свое время в домашней обстановке. В белой Церкви кадеты не смешивались с местной молодежью.
     Крымский Кадетский Корпус существовал девять лет. И в течение 9-ти лет своего существования Крымский Кадетский Корпус выпустил из своих стен 600 кадет с аттестатом зрелости и свидетельством об окончании 8-го и 7-го классов.
     В Крыму 20-го ноября 1920 года генерал Врангель отдал приказ Добровольческой Армии о погрузке для эвакуации на корабли. Генерал Врангель дал возможность покинуть Крым всем тем, кто прибыл в Крым, спасаясь от большевиков.
     Белая Армия прибыла в Галлиполи и расположилась лагерем в Галлиполи (на берегу Дарданельского пролива). А Русский Флот эвакуировался в Бизерту (гавань на французском побережье Африки).
     Белая Армия была в Галлиполи не полных два года. И она была расформирована и наши доблестные белые войны разлетелись по всем странам мира. Наш отец М. А. Шуневич зная где его семья находится, то в 1922 году летом приехал к нам в Панчево. А его брат Константин попал в Болгарию. И нашего зятя отец Андрей Дмитриевич Алпатов после Галлиполи попал в Болгарию. Где жилось нашей русской эмиграции очень и очень тяжело.
     Наш отец через год два выписал из Болгарии своего брата - нашего дядю Костю к нам в Белую Церковь. Они оба работали в белградской фирме и ездили по Сербии по магазинам и предлагали продукты этой фирмы.

     Мы русские эмигранты, которые попали в «Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев» (в дальнейшем это королевство называлось Югославией), я уверена, что мы все в своем сердце имеем глубокую благодарность Королю Александру I и его Королевскому правительству и братскому народу за их приют нам и за помощь, за то, что мы могли воспитываться в русских учебных заведениях вдали от родины могли быть воспитаны в национальном русском духе и любви к России.
     «Хвала Вам велико за све!»

     Написано в феврале 2000 г. Ольгой Дмитриевной Мирошниченко (ур. Шуневич).
     Виктория, Канада

Примечание (автора Узла)
*) Раньше слово «национализм», в русском литературном языке, означало естественное, положительное чувство любви к своим родителям, семье, родственникам, друзьям, дому, городу и стране в котором человек живет. Это никак не могло включать гордыню, высокомерие, надменность, так как это есть грех и разрушающее поведение. «Патриотизм», было тоже самое что и «национализм», только на ступень выше, по отношению любви к родине, но опять в строго православных рамках. «Шовинизм» это уже отрицательное явление которое отличается гордыней, высокомерием, надменностью и нехорошим расположением к чужим. Отсюда и идет расизм, русофобия и т. п. Настоящий православный конечно не может быть «-фобом» любой масти, расистом или шовинистом. Между прочим в сербском языке слово «национализм» имеет такое же значение как и в литературном русском.


Биографический листок «Мамины записки. Выпуск 9 -
Как мы дети с мамой покинули нашу родину»
эл. страницы: http://www.dorogadomoj.com/
m09rod.html,  (фев00),  12мая00д
НАВЕРХ
НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ