Записки о Западе. Выпуск 5р  [19сен02а]

РУСОФОБИЯ В СССР И ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ
Федор Федорович Воронов

Этот обзор написан Ф. Ф. Вороновым, молодым русским математиком, из теперешней России.

Содержание: Главноe. Теперь временные рамки. (1) До революции (около 1897 - 1917 гг.). (2) Гражданская война и 20-е годы, вплоть до коллективизации (истребления крестьянства). (3) Вторая половина 1930-х, война 1941-45 и послевоенные годы (1946-54). (4) 1955-1969 годы. (5) 1970-87 годы. (6) 1987-91 годы. (7) 1991-настоящее время. Постскриптум (весна 2000 г.).

Главноe ­ у большевиков и их наследников никогда нe прерывалась их «русофобская линия», ненависти к России и русским.

      С другой стороны, линия показной игры на русском патриотизме и русских национальных чувствах тоже присутствовала всегда. Это лишь могло принимать разные формы и временами уходить в тень, а временами заполнять весь передний план.

      Третье. Что касается русофобии, то всегда были люди лично («от души», с позволения сказать) в ней заинтересованные, «независимо от линии партии на настоящий момент». Партия использовала их, когда было нужно, но когда их чересчур оголтелые антирусские крики были неудобны, им давали по шапке (яркий пример - Демьян Бедный, который за те же антирусские гнусные вирши, которые ранее шли на ура, получил официальный нагоняй где-то в 1934 г.).

      Что касается «русского патриотизма» в коммунистических рядах, то эта линия всегда была смешанной. Там попадались и действительно патриотично настроенные люди, которые думали, что поддакивая коммунистической идеологии, а в остальном проводя свою линию, они просто используют существующую власть. Реально, как правило, было наоборот, - их использовали, а при необходимости ставили на место. Кроме них были и есть полные прохвосты (и их большинство), для которых «русскость» была групповым кличем и методом делания карьеры.

Теперь временные рамки.

1 - До революции (около 1897 - 1917 гг.) большевики и другие революционеры, как и почти вся «прогрессивная интеллигенция» были настроены резко антирусски и это не скрывали. Ленин: «великорусская шваль» и подобные эпитеты. «Мы - антипатриоты» (Ленин).

2 - Гражданская война и 20-е годы, вплоть до коллективизации (истребления крестьянства). Тут мешались обе линии.

      С одной стороны, большевики вели себя как иностранные оккупанты, истребляя все русское, снося церкви, убивая образованных людей, переименовывая улицы, города, и т. п. Опора на нерусские элементы (евреи в руководстве партии и Че-Ка, латыши, евреи, венгры, китайцы, поляки в «особых» карательных частях и Че-Ка). Расчленение России на «национальные» (нерусские) республики и т. п. Огромный вклад в это внесли люди, искренне ненавидящие русских и не стеснявшиеся об этом говорить. В литературе это было выражено многообразно. Примеры из не-русских (наугад, ибо их много): Исаак Бабель (брезгливость к русским в "Конармии"), Эдуард Багрицкий. Примеры из русских по крови (таких меньше, но были): Максим Горький в «Несвоевременных мыслях» (любопытно как русофобия сочетается с антиреволюционным настроением) и очерке о Ленине (презрение к крестьянам как недолюдям, животным, - идеологическое предвосхищение коллективизации; отношение к революции и Ленину поменялось, русофобия осталась), А. С. Макаренко (в «Педагогической поэме», отношение к крестьянам то же, что у Горького). Но тогда же была введена в дело и другая линия, игра на русском патриотизме.

      Во время гражданской войны: использование «русского стиля» в одежде Красной Армии (с царских складов; пресловутые «буденновки»-«умоотводы»), пропаганда против «иностранных интервентов». Это умело делал военный руководитель Троцкий. Примеры в литературе: Маяковский («150 000 000»), лже-граф Алексей Толстой («Хождение по мукам» и другие произведения, напечатанные после гражданской войны). После гражданской войны умело подогревалась неприязнь к эмигрантам как «драпанувшим» («а мы тут - терпи», невысказываемый мотив) и изменникам. Потом была пропаганда, что большевики - просто новая «сильная государственная власть» в России, делающая «русское дело». Этому положил начало генерал Брусилов, поддержавший пропагандистски большевиков во время войны с Польшей (1920 г.). В эмиграции внесли вклад так назывемые «сменовеховцы» и другие. Результат был печален: по соображениям патриотизма кое-кто дошел до сотрудничества с ГПУ-НКВД и уголовщины (убийство Кутепова, дело Игнатия Рейсса и др.)

3 - Вторая половина 1930-х, война 1941-45 и послевоенные годы (1946-54). Примерно с 1934 г. стали активно использовать «патриотизм». Этому способствовали кадровые изменения: вырастили новых партийных руководителей «из низов» (русских по крови), «новую интеллигенцию», военное руководство. Не-русские руководители дореволюционного происхождения и выдвинувшиеся в гражданскую войну стали «задвигаться». Возможность апелляции к национализму была дурным для России признаком: значит, большевики уже достаточно оседлали русский народ и лобовую атаку можно было ослабить. (1934 год не случаен. Кончена коллективизация, уничтожен последний независимый русский слой - крестьяне. Политическое положение в стране для большевиков все равно достаточно тяжелое. Поэтому они пускаются на авантюру с новым витком репрессий, с 1935 года, а русская фразеология, возможно, должна быть сопутствующим «пряником» для тех кто пока на свободе.) Это развернулось во всю мощь во время войны, когда очень приперло. На это время полностью были оставлены «интернационалистские» лозунги, сменен гимн (до этого - был «Интернационал» !), и т. п. Дураки поверили. Вообще, русским людям тогда было неимоверно тяжело, и деваться было некуда. То, что это была ложь, а не возвращение к подлинно национальной политике, засвидетельствовал сам Сталин в знаменитом тосте «за русский народ». Он по существу, плюнул русским в морду, сказав почти дословно так: «Я предлагаю выпить за русский народ, за его терпение. Русский народ - очень терпеливый и мудрый народ. Другой бы народ прогнал бы правительство (имелись в виду военные провалы), но русский народ не стал этого делать, он остался верен своему Правительству.» После войны кампания за «русскость» усилилась, в виде гонений на «низкопоклонство перед Западом», против «безродных космополитов» (подразумевались евреи) и т. д. Все это было омерзительно, хотя кто-то мог испытывать злорадство, смотря на то, как гонят тех, кто ранее был сам антирусским гонителем. Характеристика «сталинского русского патриотизма»: «Убийца оседлал полуубитого» (Солженицын).

4 - 1955-1969 годы. Сталин умер, постепенно началась оттепель, свернутая брежневским руководством в конце 60-х годов. Возник разрешенный «либерализм». В его рамках вокресла и утвердилась новая русофобия. Хрущев пропагандировал возврат к «чистому ленинизму» (идеологии революции и 20-х годов), реабилитации подвергся в основном слой партийного руководства 20-30-х годов, носитель этой идеологии. Критика режима в разрешенных рамках была удобна под маской критики «царской России». Прошел новый вал гонений на Церковь. Кроме того, многие из «либералов» искренно разделяли русофобские воззрения, если не ненавидели Россию. Сказалось советское воспитание (ведь уже сменились поколения! а в школе всегда насаждалась ложь о прежней России, даже в самые «антикосмополитические» годы). Это время характеризуется разделением «образованного (советского!) общества» на две группы. Одна «западнически-советская-антисоветсская» (парадоксальное название, но иначе не скажешь), вторая так называемая «русская партия» (название не должно обманывать).

      Состав и направление этих групп менялись, но обе дожили до настоящего времени. Инвариантом оставался «еврейский вопрос». В так называемой «русской партии» евреев не было и там культивировался антисемитизм как признак «своих». В «прогрессистской» (назовем так первую для краткости) было много явных и скрытых евреев и людей, связанных с евреями родством. «Антисемитизм» (понимаемый весьма широко) был там самым страшным словом. В обеих группах были разные люди, в том числе вполне приличные. Но погоду и там и там делали (и в основном делают) прохвосты. По существу, обе партии соответствовали двух основным группам в советском коммунистическом истаблишменте, различавшимися по происхождению. Интернационалистской - из всевозможных инородцев, по понятным причинам в основном евреев (но не только; там же татары, армяне, латыши и другие, все - денационализировавшиеся и ставшие «интернационалистами» или «советскими людьми»), бывших «ядром» советских кадров раннего этапа. И так сказать, группе начальства «от сохи» - вытащенных за уши через рабфаки, политпросвет, партийно-комсомольскую учебу людей из деревни и городских низов, так же облагодетельствованных Советской властью, как и «жиды», условно говоря. Хочу подчеркнуть, что это была всякая сволочь, по нормальным понятиям, а не те, которые поднимались из низов или приходили с национальных окраин естественным образом во все времена. Хотя кое-кто там попадался и способный. Обе группы были коммунистические от головы до хвоста, но враждовали просто из-за разницы происхождения. Однако члены «русской» группы, пробившиеся в советскую культуру, в хрущевское время неожиданно вспомнили, что они - русские, их отцы и матери (или деды) жили в деревне, и этим они выгодно отличаются от «жидов», по-тихому занявших теплые местечки в редакциях, издательствах, в кино, и т. п. Вот именно эта групповая борьба и была стержнем, а не идейные расхождения.

      Отношение власти к обеим группам было: не допускать крайностей. В хрущевское время больше поощрялась «западническая», почему члены второй ассоциировались со «сталинистами». Однако в рамках обеих групп в 60-е годы вызревали разнообразные идейные направленя. Без сомнения, стала возникать подлинная «русская партия» - люди, действительно настроенные патриотично. Их деятельность тогда (60-е и частично 70-е годы) была направлена на сохранение и реставрацию «памятников истории и культуры» (эвфемизм для церквей и монастырей), сохранение природы. Начал оживать вообще интерес к русской истории и дореволюционной России. Среди «прогрессистов» углублялась оппозиционность. Вот тут зерно нынешней русофобии: учитывая происхождение людей этой группы (имею в виду не только национальность, но их генезис в советской системе), они не знали прежней России, не имели ничего общего с ней, и не любили ее. Любые попытки воззвать к «истокам» (звучавшие из «русской партии») воспринимались как прямая угроза себе. Это - стало идеологической основой противостояния. Кроме того, оппозиционность «в рамках» удобно и безопасно было выражать за русский счет, критикую дореволюционное русское прошлое (понимая про себя так, что это - намек на нынешнее; власти на это закрывали глаза), высмеивая характер русского народа, и т. п., и т. д.

5 - 1970-87 годы. Время, когда усилилось давление на всех, оппозиционность в любых формах подавлялась. Произошла сильная поляризация по двум направлениям: между «радикалами» и «благонадежными» в этих группах, и между группами (но это - явно только в «подпольной» радикальной части; на поверхности все было подавлено). Если мерять, кто имел перевес, все же больший удар направлялся по русским националистам (в прямом смысле слова). Усилилось истребление природы, возник чудовищный план поворота русских рек в Среднюю Азию. В это же время подспудно, вне советской официальной культуры, среди диссидентов и в новой эмиграции проговаривались и обсуждались позиции, вызревали идеи, и т. п., - все, что выплеснулось наружу при перестройке и позднее.

6 - 1987-91 годы. В это время все вышло наружу. Не было интереснее дела, чем читать журналы. Борьба двух групп была ожесточенной, иногда позиции мешались и корректировались, но противостояние оставалось предельно жестоким. Горбачев безоговорочно поддержал «западническую» группу. «Русские» (в кавычках! только в кавычках!) действовали в обороне. Однако наиболее прыткие из них в это время старались отмежеваться от коммунистов, делая упор на зверства первых лет и роль евреев в революции. Пошел в ход «жидо-масонский заговор». Непостижимым образом, практический союз с «коммунистической частью» «русской партии» все же сохранялся. У «прогрессистов» в это же время дикая русофобия вылезла наружу. Хотя не все ее разделяли, в ответственный момент «поддерживали своих». Там произошло смыкание части советского истаблишмента (той группы, к которой генетически были близки «прогрессисты») с диссидентами и эмигрантами 3-ей волны. Символом этой смычки был Виталий Коротич - гнуснейший советский журалист, писавший гадости об Америке (одна из книжек называлась «Лицо ненависти»), а при Горбачеве ставший главным редактором журнала «Огонек» и знаменем «перестройщиков» (после 1991 г. - эмигрант где-то в Америке; сейчас, кажется, снова в России).

7 - 1991-настоящее время. Русофобская партия (бывшие «прогрессисты» и «перестройщики») сомкнулась с бандитами у власти и новыми богачами (многие из которых - нерусские по происхождению). Она почти полностью контролирует газеты, радио и телевидение. «Патриотическая» же партия в оппозиции. Она сделала круг и снова сомкнулась с коммунистами. Те - теперь защитники русских! (А сидят под портретами Ильича.) Снова «убийца оседлал полуубитого».

      Настоящих патриотов почти не слышно. Солженицын как одиночка, кое-кто в журнале «Новый мир» (не все). Журнал «Москва». Многие отдельные люди.

      Печальный итог - русским патриотам без кавычек в этой групповой борьбе не находилось места. Пока им не удалось повлиять на развитие событий на нашей несчастной родине.

    7/20 ноября 1998 г.

Постскриптум (весна 2000 г.). В данный момент ситуация немного, кажется, улучшилась. Во всяком случае, настроение общества в целом резко повернуло к патриотизму. Увы, способствовали этому плохие события: чудовищное поведение Запада в Югославии и вторая чеченская война. Произошла своего рода прочистка мозгов, наступило осознание, что деваться некуда, нам угрожают действительные враги, которые, будь их воля, не оставили бы от России камня на камне. С другой стороны, положительную роль сыграла открытость границ и доступ информации для молодых образованных русских. Получив западный опыт либо лично, либо через ранее невиданный информационный обмен, эти новые молодые русские, выросшие фактически после коммунизма, стали новыми патриотами и националистами. Почитайте русский Интернет и убедитесь! Опасности нового этапа, как мне кажется, в малых и скоронахватанных знаниях, в истощенности культурной почвы после большевицкого правления. По-прежнему больше охоты бороться «против», а не «за» (кажется, о «жидах и масонах» на Интернете теперь есть все). Национальные и даже православно-монархические чувства выражаются в корявых советских формах (а откуда научиться другим?). Очень нехватает культуры - это вполне относится и к упомянутым выше молодым. Проблема не со специальными знаниями, проблема с общей культурой. Что же касается русофобии, то люди - ее носители никуда не делись, например, из средств массовой информации. Просто этот товар сейчас не находит в России сбыта. Они молчат, мимикрируют, но русофобия, конечно, прорывается. Телевидение и ведущие газеты у нас в основном не русские, а антирусские, и это гигантская проблема. Посмотрим. Бог не выдаст, свинья не съест. Будем надеяться на лучшее.

    3/19 апреля 2000 г.
    Великий пост.

 


Информационный листок «Записки о Западе. Выпуск 5р -
Русофобия в СССР и постсоветской России
(Ф. Ф. Воронов)»

эл. стр.: http://www.dorogadomoj.com/
dr05fob.html,  (20нбр98)  19сен02а
НАВЕРХ
НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ